Основание. Пятый пояс

Именно так он позже объяснил своё Прозрение и Прозрение старейшин и стражи.

— А что скажешь ты? Сколько телохранителей скрывалось в толпе?

Озман помедлил и выдохнул:

— Ни одного, глава, — подался вперёд, впившись в меня взглядом. — Вы Предводитель, но вы способны убить Вартола, пикового Властелина. Это смерть от вашей руки ощутило его Прозрение. Я прав, глава?

Я ушёл от ответа:

— Так значит, ты приписываешь мне безумную силу, что ещё?

Озман всё же улыбнулся, не став настаивать.

— Если говорить про безумие, то я хотел бы вернуться к вашему взгляду, глава.

На миг мне показалось, что вы на самом деле безумны и лишь носите маску спокойствия, скрывая свою суть, затем я решил, что вы, с такой силой, используете какие-то извращённые Формы, которые временами оказывают побочный эффект на ваш разум, мелькнула мысль и о ярости, зверином раже, который действуют на вас из-за вашей родословной…

Чем больше говорил Озман, тем сильней поднимал я брови, не скрывая своего изумления. Вот уж приписал, так приписал.

— Но для одного вы слишком умны, для другого слишком быстро справились с яростью, для третьего слишком хорошо притворяетесь и слишком хорошо держите себя в руках. Подумав, я пришёл к выводу, что вы, глава, из тех идущих, которые рано или поздно начинают жить только ради схваток. Вы из тех, кто дёрнет Мада за хвост, только чтобы сразиться с ним, а затем будете хохотать от восторга над его тушей, не обращая внимания на свои раны.

Я невольно сглотнул, словно наяву увидев пещеру Чёрной Горы, того самого Мада, себя раненого, и услышав свои вопли, которыми я праздновал свою победу и выживание.

Не там ли я заложил в себе эту самую жажду схватки, которая позволяет стать сильней? Да, это не действует ни с кем больше, кроме Закалок из Нулевого, которые не могут стать Воинами, не могут прорваться через последнюю Преграду, но… Но кто сказал, что именно это не толкает меня вперёд, вперёд и вперёд, всё выше и всё ближе к Небу?

Дёрнув щекой, я спросил:

— Не слишком и отличается от безумия.

— Сильно, — не согласился Озман. — Повторю свои слова: вы осознаёте этот свой недостаток и держите себя в руках, отчётливо понимая, когда можно дать себе волю, а когда нельзя. Вы знаете, когда можно рискнуть жизнью, а когда нужно встать на колени и молить о пощаде или бежать прочь сломя голову. Именно это я увидел в тот день. Безумец не способен так по-разному поступать в одинаковых ситуациях. И безумец не способен вести себя так, как вы вели себя сегодня.