Сражайся как девчонка

Огнестрельное оружие еще не в ходу, если оно и имеется, то заряжать его долго. Мародеры собираются в небольшие группки — так проще делить добычу. Три, даже четыре человека не будут кидаться на такую толпу, а если и будут, всегда есть шанс бросить им наживку и скрыться.

Мешки. Мне пришла в голову мысль. Мешки. Жаль, нет золотых монет, если есть, то никто мне не даст их, можно и не пытаться.

Как скрыться среди людей? Не выделяться. Притвориться одним из них. Показать, что ты свой, а не противник. Если ночь — время матросов, вероятно, оставшихся в городе на тот момент, когда начался бунт и капитаны спешно уводили суда из порта, то день — пора бунтарей.

Они крестьяне. Может, какие-то мелкие торговцы и мастеровые. Они или злее, или добрее, зависит все от того, насколько они испуганы и на кого-то смертельно обижены. Проверить это пока нельзя. Я не видела погибших, и женщина, которую я накрыла курткой, оказалась недавней жертвой — ночной — и единственной.

В любом случае, в восставших меньше агрессии и умения убивать, чем в матросах.

Большинство крестьян примкнули к совсем небольшой группе зачинщиков определенно из страха быть причисленными к врагам, и этим я собираюсь воспользоваться.

Я умею просчитывать риски. Я умею спасать людей. Мне никогда не приходилось оказываться в ситуации, близкой к этой, но всем остальным — тоже. Нам надо только выбраться из ловушки, которая ошибочно кажется безопасной. За городом наверняка нет хотя бы одной угрозы — матросов, там есть вода, есть еда и нет скученности.

Там выгребная яма хотя бы не в двух шагах.

Ночью я все равно не увижу город, пройду мимо очевидного выхода, легко заблужусь, привлеку внимание. Больше того: если меня снова примут за монашка, на этот раз матросы, мрачный прогноз Фредо сбудется. Дерево найдут, если очень уж захотят, на нем меня и повесят.

— Дай мне мешок, — попросила я. — Прикажи набить его легким и малоценным. Я пойду искать убежище и выход из города.

Глава 4

А ему нечего терять, думала я, глядя на сузившиеся глаза Роша.

Я ему чужой человек, меня не жалко. Вот барахло может быть жалко, но без мешка мне идти нельзя.

От решения Роша зависело все. Именно из-за вещей, будь они трижды неладны.

— Поступай как знаешь, — вдруг сказал Рош. — Кто вас знает, может, и правда вас Молчащие ведут. А если не вернешься?

— А может, и не вернусь.

У меня тысячи причин уйти насовсем и только одна — вернуться. Та маленькая девочка, которая пришла ко мне за защитой. И дети, и раненые.