Маг имперской экспедиции. Том 3

Взгляд отца был устремлен куда-то вдаль золотистого поля пшеницы. Он почти никак не реагировал на ерзания сына на сиденьях.

Карета остановилась. Мальчик Костя выпрыгнул из нее, не спрашивая разрешения отца. И в этот раз никакой реакции не последовало. Георгий молча спустился по двум ступенькам вниз. Пригладив бакенбарды, пошел к воротам, где несколько мужчин в костюмах вели жаркий спор.

На разбитой бочке сидел крестьянин с покрытой копотью рубахой и красным лицом. Он без особого интереса посматривал на далекую беготню вокруг горящей конюшни и пил квас из большой деревянной кружки.

Костя подбежал к нему, стискивая от злости кулачки.

- Эй, мужик, - позвал крестьянина мальчик.

Мужик посмотрел на него и зевнул.

- Ты чего тут сидишь? – Уже не так смело сказал Костя. – Там же горит.

- Сгорит, - с уверенностью сказал крестьянин, - все сгорит.

- Так тушить же надо, чтобы не сгорело.

- Барин опять подпалит. Зачем стараться?

- Ты говоришь про графа? – Удивился мальчик, - а почему это он должен дома жечь?

- Из ума выжил барин, - крестьянин сплюнул густую слюну.

- Да что ты говоришь такое!

Мужик утратил весь интерес к разговору.

На памяти Кости это было впервые, когда простолюдины позволяли себе такие вольности в адрес дворян. Поэтому он не знал, что нужно с этим делать. Посверлив его еще немного взглядом, мальчик пошел к воротам, где его отец разговаривал со знакомыми.

- Гидроманта бы, - грустно произнес дворянин с тонкими усиками, подтягивая воротник плаща, - он бы потушил. Хотя бы на пару минут.

- Ты уходишь, Сергей? – Растерянно спросил Георгий.

- Это бесполезно, - ответил он, показывая на прожженную дыру в плаще размером с мяч для крикета.

Дворяне побрели к своим каретам, чтобы поскорее убраться из этого поместья.

Костя подбежал к отцу. Георгий даже не посмотрел в его сторону. Он решительной походкой направился вглубь имения.

На крыльце у дома графа сидел мужчина в красной ливрее. Высокая нескладная женщина в переднике кухарки размазывала белую мазь из горшочка по ноге дворецкого.

- Ваше благо-ородие, - промычал он, - не ходи-ите туда. Эмма скончалась.

- Я знаю, - прошептал Георгий.

- Август вне себя от боли утраты.

Кухарка вмазала новую порцию, заставляя дворецкого заскулить от боли.

Отец заскочил за тяжелые дубовые створки дверей. Костя последовал за ним.

В воздухе висел стойкий смрад жженой ткани и бумаги. Стены во многих местах почернели.