Дрейф-механик

И мы дождались! Так пусть же июльский зной растопит нашу заледенелую скуку! Пусть южный цветок распустится на мёрзлых просторах! Пусть откроет нам свою тайну!

Он сдёрнул покрывало с предмета, который я до этого принимал за нотный пюпитр. Но нет, это оказалась скульптура — цветочный стебель из серебра со стеклянными красными лепестками.

— Я приглашаю сюда мою ассистентку, несравненную Любославу! С ней мы ощутим праздник по-настоящему!

На помост к нему взбежала девица лет двадцати с платиновыми волосами до пояса.

Платье на ней было голубовато-белое, как свежевыпавший снег, подсвеченный луной декабря. Подол — длинный и облегающий, но с шикарным разрезом сбоку, который обнажал ногу при каждом шаге, что называется «от и до».

Чуть в стороне от помоста, не вылезая на первый план, пристроился оркестрант с барабаном, пришедший из соседнего зала. Хозяин особняка ушёл с возвышения, оставив Любославу одну.

Она повела рукой, притянув к цветку лунный «жгут». Лепестки слегка замерцали. Держа над ними ладони, Любослава стала раскачиваться из стороны в сторону. Это напоминало плавный, самозабвенный танец, подчинённый некому ритму, который пока ощущала только она сама.

Но ритм этот, благодаря её пластике, уловила и публика. А затем его подкрепил барабанный бой — размеренный и негромкий.

Любослава тряхнула роскошной гривой, и мы услышали её голос.

Она не пела и не читала стихи — скорее, просто выкрикивала отрывисто-короткие фразы, жёстко рифмуя каждое слово. Звучало почти бессвязно, но выразительно:

— Вот мы — род зимы! Снег строг — всех стерёг! Снег бел — всех одел! Мёл, рос — шёл мороз! Хруст льда, пустота! Вой вьюг — спой мне, друг!

Речитатив звучал всё быстрее, барабан бил громче и чаще. Ритм пульсировал, словно всполошённое сердце. Кто-то захлопал в такт, остальные зрители подхватили.

И отзываясь на этот пульс, стеклянные лепестки вспыхивали красным.

— Но мгла вновь пришла! Знак дан — маг-туман! Сон лун, звон их струн! Знай, лёд — тайна ждёт! Дрейф, стык — шлейф интриг! Цвет-мак — нет, не враг! Пой всласть — зной и страсть!

Выкрикнув последнее слово, Любослава умолкла. Перестала раскачиваться и застыла, как ледяная статуя. Барабанщик прекратил выстукивать ритм, и стало оглушительно тихо.