Граф о’Манн

Обширный внутренний двор был заполнен гостями, а также шумом их голосов и любопытством глаз. Я видел те же самые лица, что на собственном приеме, но помимо них прибыли и новые.

Например те, кто изначально не согласились присутствовать в поместье Маннов, на сей раз не смогли отказать себе в удовольствии посетить Люксембургов. Оно и понятно. У меня — старинный род, утративший всякое влияние и продолжавший существование за счет былых заслуг, а здесь — весь свет аристократии, действующий герцог города Любек, сильнейший род с обширным влиянием и внушительным достатком.

Не хило так.

Прием Маннов в сравнении с пиром Люксембургов неизменно проигрывал. А ведь я помню, каким внушительным вышел счет, который мне принес Себастьян! Даже боюсь представить, насколько дорого обошлось нынешнее мероприятие и какими финансовыми возможностями обладали Люксембурги.

Серьезный противник мне попался. Тем интереснее будет разбить его на собственном же дворе, на глазах у всего цвета аристократии.

Вот только, оклемаюсь немного…

***

Перед глазами все плыло. Шум превратился в гвалт. Пестрели яркие платья, фраки сливались единым фоном. Я чувствовал, что опьянел. Сильно опьянел.

Лучше бы отравили, ей-богу! Теперь голова совсем чугунная, а мысли спутанные. Как в таком состоянии прикажете драться? Весь двор на смех подниму, стоит удар нанести.

Это все Аделаида постаралась! Придала уверенности перед боем, называется. Рассчитывать на то, что я пьяный мастер в магической дуэли, совсем не приходится.

Уклоняться, бить в ответ, проводить разрушительные атаки — когда перед тобой карусель образов и тело клонит ко сну? Так и вижу нашу с Карлом захватывающую дуэль, где один пинает другого.

— Господин, вам нездоровится? — спросила Одетта.

Ее взгляд, несмотря на нашу размолвку, оттаял. Горничная внимательно на меня посмотрела, а затем кивнула сама себе.

— Кажется, мне тоже нездоровится, — заметила Аделаида, чей взор приобрел нотки туманности. — Поскорее бы все закончилось.

Здесь жутко утомительно.

Если мой язык заплетался, то ее, напротив, скользил по небу, выбрасывая слова вперемежку с другими буквами. Речь выходила на редкость сумбурной.

Манны были пьяны. Я ожидал подставы от кого угодно, вплоть до интрижек аристократов и замыслов буржуа, но, чтобы меня подвела любовь к качественному алкоголю? Предательство.

Вновь подошел слуга. Хотя по виду он, скорее, и вовсе не отходил, ожидая опустевшие бокалы.