Кач. Из небытия в бытие

«В какой нелепой ситуации я оказался. Теперь мне придётся торчать с этой сумасшедшей, пока кто-то сюда не придёт, или пока она не потеряет сознание. И сколько времени это займёт? Час-два-три? Нет, я этого не вынесу. День был достаточно паршивым и без неё. Нужно с ней покончить здесь и сейчас».

— А зовут-то тебя как в итоге? — вновь спросил он.

— Чего? А. Ну. Без разницы уже.

— Хорошо, Без Разницы Уже. Я просто хотел сказать, что звёзды сегодня красивые.

— Что?

— Звёзды. Красивые. Небо сегодня хорошее. Световое загрязнение не так сильно мешает.

— О чём ты, мужик?

Удивлённая, она продолжала смотреть на него в упор. На секунду она перевела свой взгляд от него на небо. Идеальный момент для…

Одно сильное движение. Один резкий рывок колёс. Артур стремительно, как нацелившаяся на свою цель ракета, приближался.

Приближался не к ней.

Он врезался в перила в метре от неё.

Перила задрожали. Сила удара разнеслась по ним. Девушку тряхнуло и отбросило назад…

Она завизжала. Шопе, сам не до конца осознающий, что происходит, схватился за перила и слез с коляски.

Он оттолкнулся рукой и схватил падающую девушку за запястье. Второй рукой он взялся за первое попавшееся — низ её платья.

Она продолжала кричать.

Включились бойцовские инстинкты. Шопенгауэр сделал не то бросок, не то спасительное возвращение и перебросил её через себя. Осознав, что он наделал, он тут же обернулся и попытался вновь её поймать.

Пошёл дождь.

Девушка лежала в позе эмбриона. Её трясло.

Шопе лежал на животе, щекой упираясь в тёплый бетон.

— Я вас всех ненавижу, — сказала она.

Шопе был слишком уставшим, чтобы спорить.

— Да, я уже понял.

— О, Благодлань. Всю жизнь мне испоганили.

— Да-да, дорогая, испоганили.

— Сил моих больше нет…

— Моих тоже.

Молчание, разрываемое грохотом грома и стуком капель дождя.

— Слушай. А зовут-то тебя как?

— Марго.

— Марго, зачем ты это всё устроила?

— Что?

— Как что? Эту глупость с самоубийством и с тем, что ты кого-то ненавидишь.

Шопе приподнялся на локтях и посмотрел на Марго.

По её лицу было понятно, что она уже перешла ту черту алкогольного опьянения, где человек из буйного становится бессознательным и слабым.

— От~ст~стань, — нечленораздельно произнесла она.

— Нет уж, я тут просто так мокнуть не буду. Хочу знать, из-за чего я тут распрыгался. Давай рассказывай про долги свои.

— Не свои.

— Родителей?

— Нет, они у меня лапочки.

— И откуда тогда у них такая дочь?

— Гоблины подкинули. Ле~преконы.

— Меня тоже. В детдом.