Безумная комедия Орочимару

Когда пламя уже приблизилось к Орочимару и должно было его поглотить, он упер ноги в землю и взмыл в воздух, перелитая технику Учиха. Падая вниз, гигасаннин приземлился на колени, проехавшись словно на сцене со словами:

– Любов що ти успадкува-а-ав до-оле-ею на-а-азываеться.

За спиной саннина образовалась воротка, из которой показался Обито с кунаем в руке. Когда Учиха собирался закончить все одним ударом, Орочимару обернулся и с ослепительной улыбкой пропел:

– Тож з усмишко-ою на-а-а, – Обито замерел как от проклятья, а когда Орочимару ему подмигнул, то ощутил, что что-то крепкое ударило его по голове, – лици-и дали йди-и-и.

Орочимару нанес Обито сильный удар своей гитарой, от чего тот отлетел как мячик от ракетки, а когда достиг земли, то стал кубарем кувыркаться по ней, разрушая надгробия. Наконец остановившись, он с великой тяжесть стал подниматься.

– Нет... – забеспокоился Обито, – музыки нет.

После этих слов буквально передним что-то упало с небес, сотрясая твердь и поднимая пыль.

– Кхе-кхе, – пытался прокашляться Учиха, пока не услышал ненавистную ему песню.

– Вид всех атак ти ухились та ворога злови, – это стало последним, что спел Орочимару, после этого музыка перестала играть для Обито.

Саннин, зловеще глядя сверху-вниз, замахнулся своей гитарой. Учиха попытался активировать камуи, но лишь к боли ему удалось воззвать. Орочимару нанес первый удар, который взрыл землю и отправил Обито на небо. Затем и сам легендарный шиноби взмыл, догнав противника.

– Муда-муда-муда-муда-муда! – бил Орочимару Учиха своей гитарой, пока наконец не нанес последний удар, от которого аж инструмент разлетелся в дребезги: – Муда!

Обито полетел вниз, и когда приземлился, его падение уничтожило все под собой.

Ему удалось смягчить падение благодаря техники мокутона. Его тело изнывало от боли, а уши заложило при столкновении. Не сразу, но он понял, где оказался.

– Ри-рин, – пролепетал Обито как боязливый мальчишка.

Учаха оказался аккурат прямо в месте погребения возлюбленной всей его жизни.

Понял он это, увидев медное ожерелье, доставшиеся ему от родителей, и которое ему было очень дорого. Сейчас оно было впечатано в землю, средь костей и сгнившей ткани.

Дыхание Обита участилось, а сердце забилось набатом. Он с тревогой поднял глаза от останков человеческого тела – под его маской стекал пот, застилавший взор.

Перед ним находился череп его возлюбленной, который своими пустыми глазницами смотрел на него, будто осуждая.