Поступь духа. Начало.

Я не успел пробежать и двадцати шагов по дороге лилий, как Шин догнал меня, мигом оказался впереди и встретил коротким тычком прямо в лицо. Я не успел уклониться, только чуть отклонил голову, принимая удар на скулу и отлетая назад.

– Ну же, младший, – прорычал Шин, – куда это ты собрался? Урок еще не окончен.

Короткий обмен ударами, три из которых я пропускаю и отшатываюсь, изо всех сил пытаясь вдохнуть и потирая ушибленную голень.

– Да что ты ко мне привязался? – Мой возглас еще больше распаляет Шина.

Он нападает. Делает вид, что хочет ударить в лицо, но в последний момент меняет направление и его кулак больно влетает мне в правое плечо, разворачивая к нему боком. В тот же миг, Шин наносит удар левой ногой, сбивая мои ноги, вновь, в который раз за сегодня заставляя упасть и тут же наносит добивающий удар в солнечное сплетение, заставляя целых несколько фэней корчиться на земле и жадно хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться.

– Сестра Лиори, теперь я понимаю, о чем ты говорила. Он словно выловленный малек, которого вот-вот используют как наживку.

– Брат Шин, прошу, не оскорбляй мальков подобными сравнениями, – сестра Лиори заливисто рассмеялась.

– Ты права, мальков хотя бы жалко, а к этому я испытываю лишь отвращение. Эй, младший, ты, кажется, спрашивал, чем вызвал мое недовольство? – Шин брезгливо осмотрел меня. – Я отвечу.

Ты живешь в Школе Белого Носорога уже год, но так до сих пор и не сумел победить ни в одном тренировочном бою. Ты! До сих пор сражаешься цзянем так, словно держишь в руках заточенную палку. Ты! За год не прошел ни единого испытания закалки духа. И ты! При всем при этом смеешь называться послушником нашей Великой школы! Одна мысль о том, что такое дерьмо сну’ула как ты, смеет посещать занятия и тратить время наших общих наставников, время медитаций в зале стихий, пользоваться нашими площадками созерцания, сводит меня с ума. Одна мысль о том, что наша великая школа тратит на тебя свои силы, приводит меня в ярость!

Я едва удержался, чтобы не поджать губы. Эти упреки… Были бы справедливыми для того, кто владел этим телом до меня. Того, кто с самого детства впитывал дух этого мира, учился сражаться и познавать стихии, того, кто к шестнадцати годам не единожды видел смерть и несправедливость.