Аспект белее смерти

Хорошенькое дельце! Вот бы я отколол номер, сунувшись к монастырскому целителю! Нет, ради того чтобы пройти обучение и стать адептом, можно и несколько лет в приюте прожить, но только не сейчас! Сначала надо сотню целковых собрать! Да и потом... Я не хотел расставаться с Рыжулей. Просто не хотел.

Третий альбом подошёл к концу, и Горан немедленно достал следующий. Из-за дыма саднило горло, меня разобрал мелкий сухой кашель и, хоть в комнате было жарко и душно, начал бить озноб. В воздухе сгустилось напряжение, будто бы помимо нас с Гораном тут находился кто-то ещё.

Не один и не два — множество. Заглядывают через плечо, пытаются забраться в голову, внимательно следят, как я переворачиваю листы. Ждут, когда покажется знакомое лицо.

Я попытался отвлечься от этого неприятного ощущения, облизнул пересохшие губы и спросил:

— В монастырях ведь тоже неофитов готовят? Там такие же порядки заведены, как и в приютах?

Охотник на воров прекратил выбивать курительную трубку и оскалился.

— По нынешним временам монашеские ордена отличаются от сект лишь тем, что сумели выторговать право на существование у наместника Царя небесного.

Их отклонения от догматов были сочтены позволительными и незначительными, только и всего!

— Но как же...

— Церковь — это церковь! Монашеские ордена — это монашеские ордена! — отрезал Горан. — Из них уже не выйти. Никакими деньгами не откупиться! Школьная кабала — куда честней.

Он вручил мне очередной альбом, я потёр глаза и принялся без всякой охоты изучать подшитые в него разыскные листы.

Без всякой охоты? Черти драные! Да нехотя я их переворачивал, через силу, буквально заставляя себя это делать! Просто отнюдь не был уверен, что сумею провести охотника на воров, никак не выказав узнавания при виде физиономии Яна Простака. Очень уж пристально следил за мной Горан Осьмой, слишком уж остро глядели его водянисто-синие глаза.

Вспомнилось, как не мог выдавить из себя ни слова лжи при разговоре с братом Светлым, и окончательно сделалось не по себе, по коже забегали колючие мурашки.

А потом охотник на воров стремительно оказался рядом и заглянул через плечо, но тут же разочарованно выпрямился.

— Знакомый? — спросил он.

— Ага, — подтвердил я, с трудом сглотнув ставшую неприятно вязкой слюну. — С Заречной стороны босяк.

С разыскного листа на меня глядел Пыжик. Точно — он, сомнений в этом не было ни малейших. Пусть и не один в один, пусть и рисовалось по словесному описанию, но — похож. Ещё и ожог приметный.