Аспект белее смерти

— На следующий день после небесного прилива. Вечером. Ему ухари залётные скрипку сломали, он за нож схватился. Чем дело кончилось — не видел.

Сыч сплюнул под ноги шелуху и подсказал:

— Их люди Бажена растащили. Он одного порезал, с ним сквитаться пообещали. В «Золотой рыбке» поспрашивайте.

Фургонщик шумно задышал, раздувая крылья крупного носа, после обратился к Луке:

— А ты чего молчал?

Лука скрестил на груди руки и ухмыльнулся.

— А меня там не было!

Бородатый дядька миг помедлил, потом развернулся и, кивнув своим спутникам, зашагал прочь.

Молодчики обожгли нас недобрыми взглядами и потопали следом.

Сыч подошёл и хлопнул меня по плечу.

— Вот ты, Серый, резкий стал! Как носатого срезал, а?

Ну а Лука глянул хмуро.

— Тебя какая муха укусила? Чего в бутылку полез?

Меня била мелкая дрожь, а рубаха на спине промокла от пота, но я через силу улыбнулся.

— Так я ж из балаганщиков, мы с фургонщиками на ножах!

Сыч заржал.

— Да какой ты балаганщик, Серый? Ты босяк!

— Хочешь, фокус покажу?

— Серый, не сейчас! — потянул меня Лука.

— Идём, дело есть.

— Погодь! — придержал я его и спросил у Сыча: — Одержимого-то изловили уже?

— Какое там! Схоронился так, что собаки след потеряли, а поисковые чары не сработали.

— Зато мигало знатно! — подал голос один из пацанов с бревна.

— Это да, — подтвердил босяк. — Аж в глазах зарябило!

Мы распрощались с ним и потопали прочь от болота.

— Зря в разговор влез, — попенял мне Лука.

— Они так и так о той драке прознали бы, — возразил я.

— А так мы вроде и не при делах. Куда идём, кстати?

— Рыжулю с рынка заберём. Пусть дома посидит, пока пыль не уляжется. И надо наших предупредить, чтобы о том драном скрипаче не болтали! Я им сразу велел язык за зубами держать, но мало ли... — Он вдруг остановился и уставился на меня. — Серый, это ведь не ты его... того?

Я покачал головой:

— Не я. А не ты?

— Нет, — пошёл в отказ Лука и предположил: — Мог и сам утопнуть.

— Только нам от этого не легче.

— Угу.

Рыжулю требование посидеть ближайшие дни дома в восторг отнюдь не привело.

На обратной дороге она нам все кишки по этому поводу вымотала. До того Луку допекла, что тот не выдержал и в сердцах бросил:

— А нечего было скрипачу глазки строить!

— И ничего я ему не строила! — возмутилась девчонка. — Он сам привязался, а как пиликать начал, нам деньги кидать стали. Мне уходить, что ли, было?

Лука махнул рукой:

— Забудь.

Когда подошли к Гнилому дому, из окна высунулся Хрип.