Пришелец

И вывод этот гласил – нужно послать в дальний дозор наиболее опытных воинов и следопытов. А кто в пехлецкой пограничной дружине лучший следопыт? Правильно, Богша. А чей он подчинённый? Сотника Лучезара. А стало быть, им и идти в дальний дозор. А чтобы им не было так скучно, Ждан решил отрядить с ними Славомира из Ключа, который славился своим непревзойдённым мастерством пращника. Шутка ли – Славомира звали на службу в княжескую дружину, в Пронск, но здесь Ждан заупрямился и сказал пронскому воеводе Первуше, что одного из своих лучших воинов он никому отдавать не собирается.

Даже самому князю Пронскому Межемиру. Упорство пехлецкого воеводы Первуша оценил по достоинству и больше к Ждану не приставал.

Троица пограничников пробыла в дальнем дозоре две недели, но так ничего и не обнаружила. Может быть, мордвин с перепугу принял за разбойников или кочевников самых обычных охотников из числа местных. Но нельзя было исключать и того факта, что это и в самом деле могли быть разведчики хазар, а в таком случае следовало должным образом отреагировать на потенциальную угрозу.

Лучезар, Славомир и Богша исходили Ибердинский лес вдоль и поперёк и даже дошли до Ухолово – но никаких следов вероятных разбойников или хазарских работорговцев так и не нашли. И лишь возвращаясь в Пехлец, неподалёку от Чёрного озера, наткнулись на странного незнакомца, определить принадлежность коего к какому-либо известному вятичам людскому племени они так и не смогли. Однако Лучезар вполне справедливо считал, что в Пехлеце чужеземца удастся разговорить.

Сначала, разумеется, по-доброму попробуем, думал сотник, тем более что в распоряжении воеводы имелся весьма толковый толмач по имени Видяй – мордвин родом из Наровчатской земли6, происходивший из тамошних крестьян и в возрасте двадцати лет поступивший на службу пронскому князю Межемиру. Обладая феноменальной памятью и великолепными лингвистическими способностями, Видяй знал аж восемь языков, что позволяло толмачу свободно общаться с иноземцами. Ну, а если чужеземец станет упорствовать или, паче чаяния, вести себя неподобающим образом, то на такой случай в Пехлеце имелся очень толковый мастер развязывать языки упрямцам по имени Лютой. Так что лучше смуглокожему незнакомцу не строить из себя героя, сразившего медведя, едва разделавшись с соской. С Лютым такие шутки не проходили.

Чужеземец всё так же пребывал без сознания, и Лучезара такое положение дел вполне устраивало. Пусть отдохнёт до Пехлеца и не доставляет дружинникам проблем.