Реванши́ст

Боюсь, что меня зарежут на третий день. Если повезет дожить до третьего дня, конечно.

— Донья Сильва вас отобьет, — уверенно сказал Карденас, наполняя бокалы.

— Боюсь, что донья Сильва будет точить ножи, а когда все закончится, оттяпает мою тупую старую башку, — Жан провел рукой по оставшимся седым волосам, словно проверяя, на месте ли еще его голова.

Теперь уже засмеялся хозяин, его смех эхом разнесся по комнате.

— Знаете, синьор, — начал он каким-то подобревшим голосом, — думаю, вы правы и неправы одновременно.

— Ничуть не изменилась, бестия, — проворчал Жан, но в его голосе слышалась нежность.

— Вам виднее. Но смех знаете в чем? — Лион наклонился ближе, словно собирался поделиться секретом.

— А? В чем же? — Жан тоже подался вперед, заинтригованный.

— Когда бабушка Лусия собиралась ее выдать замуж за «настоящего идальго», где-то лет сорок назад, донья Сильва сказала, что всех настоящих идальго перевешал или изгнал отец.

— Ух-х-х! — старик прикрыл глаза, представляя картину.

Вот она, его бестия, бросает подобную фразу матери. Глаза ее полны злобы и ненависти, как у бешеного волка. Злая и великолепная, с гордо поднятой головой и сжатыми кулаками.

— Скандал был грандиозный, я полагаю? — спросил Жан, открывая глаза и глядя на Лиона с интересом.

— Ну, сам я этого не помню, ввиду малолетства. Но мама говорила, что тетя просидела на хлебе и воде почти две недели. И только когда начала терять сознание, бабушка смягчилась.

Жан покачал головой, на его губах играла едва заметная улыбка. Он поднял бокал, рассматривая вино на свет свечи.

— Мы до сих пор не сказали ни единого тоста, сеньор Карденас.

— Да и ну их… — тот уже порядком захмелел. — Хотя… может за донью Сильву? За самую упрямую женщину по эту сторону океана и во всех колониях.

Лион кивнул и поднял свой бокал, но старик только покачал головой.

— Простите, синьор, но за любимую женщину я пью без передыху уже сорок лет.

Аптекарь не спорил. Он только пьяно покачал головой и пробубнил:

— В таком случае предлагайте сами, старый упрямец.

— И предложу. Предложу вам выпить за то, чего нам обоим так не хватает здесь.

— Чего же, удивите меня?

— За небо над Санта-Крусом, — провозглосил Жан и поднял бокал.

— За небо над Санта-Крусом, — согласился Лион.

Бокалы звякнули, и комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием полена в камине.