Реванши́ст

Андрэ уже спал, утомленный жесткой тренировкой, которую ему устроил Жан, так что в гостиной, освещенной мягким светом свечей, они остались вдвоем.

Говорили они тихо на родном языке.

— Семилетнее из дома, — порекомендовал Лион и ловко срезал сургучную пробку серебряным ножичком. Заметив недоуменный взгляд гостя, он пояснил, разливая рубиновую жидкость по бокалам: — Я хоть и черная овца в стаде, но все же родня, так что на день рожденья мне иногда приходит бутылочка или две от матери. Она никогда не забывает… Вы мой гость, так что угощайтесь.

— Жан Гурат никогда не откажется от такого предложения, — ответил старик, принимая бокал дрожащей рукой.

— Все никак не привыкну к этому вашему «Жан Гурат», — покачал головой Лион, устраиваясь в кресле напротив.

— Когда я бежал из дома, то с чего-то решил, что печальная слава Хуана Гаротты мне не нужна в дороге. Тем более, что в моем полку только я и мог это выговорить, — усмехнулся Жан.

Он замолчал на секунду, принюхиваясь к вину, вдыхая его аромат, словно пытаясь уловить запах родной земли, а затем улыбнулся так широко, как только мог, обнажив несколько отсутствующих зубов.

— Матерь божья, как же давно я не пил родного вина. Сорок гребаных лет, — произнес он с ноткой грусти в голосе.

Старик пригубил и прикрыл глаза от удовольствия, смакуя каждую каплю. На его морщинистом лице отразилось блаженство, словно он вновь оказался в родных краях. Карденас, наблюдавший за ним, только улыбнулся, его глаза наполнились теплотой. Он отпил половину своего бокала и взглянул на старого врага своей семьи, изучая его лицо в мерцающем свете свечей.

— Скажите, дон Хуан, вы не скучаете по дому? — спросил Лион, крутя бокал в руках и наблюдая, как вино оставляет тонкие дорожки на стекле.

— Конечно скучаю, что за дурацкий вопрос, синьор, — ответил Жан, открывая глаза и встречаясь взглядом с собеседником. В его голосе смешались раздражение и тоска.

— Просто, — Лион замялся, словно боясь показаться слюнтяем, его пальцы нервно забарабанили по подлокотнику кресла, — я уже четыре года не видел родню… и все думал, пройдет ли это со временем? Эта… тоска по дому?

— Не пройдет, — ответил старик тихо и с болью в голосе, — у меня не прошло.

— Тогда возвращайтесь, — предложил Лион, подаваясь вперед.

Гурат расхохотался, но в его смехе слышалась горечь.

— Не думаю, что ваше оставшееся семейство будет настроено ко мне так же благожелательно, как и вы, дон Лион.