Реванши́ст

После второго проигрыша Гурат решил хоть немного уравнять шансы и встал к нему лицом. Правда, помогло это не сильно.

Андре, глубоко вздохнув, сделал резкий выпад, целясь острием клинка в грудь Жана. Старик оскорбительно легко парировал удар, отведя клинок мальчика в сторону с легким металлическим звоном. Ноги сами понесли вперёд, так что неудачная атаке едва не кончилась позорным падением в густую траву.

— Слишком предсказуемо, — прокомментировал Гурат, покачав головой. — Либо начинай думать, либо я тебя заколю в четвертый раз.

И, поверь мне, это будет еще больнее и унизительнее, чем первые три.

Андрэ верил старику безоговорочно.

Робость и недоверие первых дней сменилась у мальчишки воистину щенячьей преданностью. С того дня как в Костаржи пришли солдаты жизнь Андрэ превратилась в ходьбу по слабо натянутому канату. Одно неловкое или необдуманное движение — полетишь в пропасть. И только старый Жан Гурат помогал этого избежать.

Следующие несколько минут прошли в быстром обмене ударами. Звон стали наполнил воздух, смешиваясь с тяжелым дыханием.

Жан двигался с привычной легкостью, словно танцуя. То и дело он заставлял Андре отступать, спотыкаясь о кочки и корни. Мальчик, закусив губу от напряжения, старался вспомнить всё, чему его учили, но опыт старого солдата явно перевешивал.

— Не смотри на мою шпагу, балбес, — посоветовал Жан, легко уклоняясь от очередного неуклюжего выпада Андре. — Следи за моими глазами и плечами. Они выдадут мои намерения раньше, чем клинок. Глаза — зеркало души, а в бою — предвестники атаки.

Андре, тяжело дыша, попытался последовать совету, но это оказалось сложнее, чем он думал. Взгляд то и дело возвращался к сверкающему лезвию шпаги противника. Жан, заметив замешательство ученика, воспользовался моментом и провел молниеносную атаку, остановив острие шпаги в сантиметре от вспотевшей шеи мальчика.

— Мертв, — констатировал старик, отводя клинок. — Снова. Ты как будто вообще меня не слушаешь, малыш. Давай в стойку.

— Но…

— Бегом.

Они продолжили тренировку уже под заходящим солнцем.

Андре чувствовал, как по его спине вновь заструился пот, лёгкие горят, а руки начинают уставать, с трудом удерживая тяжелую шпагу. И вдруг, словно озарение, он понял, про что намекал этот странный долговязый тип.

Нога старика!

Андре, сощурившись, увидел едва заметное движение носком ботинка еще до того, как все произошло. Левая нога старика чуть напряглась, выдавая подготовку к атаке, и мальчик, затаив дыхание, сработал на опережение.