Реванши́ст

Жан посмотрел прямо в них, когда Андрэ выполнил приказ.

— Первое называется обрывом связи. Демон разрывает канал, и больше ты его не призовешь. И, предвидя твой тупой вопрос: никакого другого, тоже. Обрыв это навсегда — у них там что-то типа цеховой солидарности. — Гурат сделал паузу, собираясь с мыслями. — Второе называют «выжиганием канала». Догадываешься, почему так?

— Нет, — честно признался последний Жуар.

— Твое тело не приспособлено для того, что делает пороховой маг. Мы берем энергию не из нашего мира, и она нас убивает.

Жестоко убивает.

— Как? — Андрэ почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Ну вот какого черта этот сосунок спросил именно то, о чем не хотелось говорить?

Гурат помолчал с полминуты, обдумывая свои следующие слова. Старик сгорбился, его лицо стало мрачным, а голос тихим и полным горечи.

— Эта сила… она чужая... ее много... и она пьянит не хуже вина. Понимаю, как звучу, мой старший брат говорил также, а я также не слушал его слов, потому что не понимал. Но ты меня послушай внимательно, сопляк.

Это может стоить тебе всего. Понял?

— Да.

— Да ни хера ты не понял.

Ещё одна длинная пауза, во время которой были слышны только смазанные разговоры других караванщиков. Собравшись, Гурат пояснил:

— Когда часто призывает искру, то становишься злым. Резким. Вспыльчивым. Управляешь порохом и превращаешься в него же. — Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую грязь. — А потом, постепенно выгораешь изнутри. Ничего не хочется, ничего не радует.

Только кровь и смерть могут в тебе что-то пробудить. — Его глаза потускнели, став похожими на выцветшее стекло. — Бойня тебя делает снова живым, а когда резня и кровь заканчиваются, начинается твое привычное страдание в обыденности. Каждый раз все по кругу.

Гурат молчал долго. Думал он о чем-то или вспоминал, для Андрэ не было разницы. На старом морщинистом лице закаленного ветерана проступали черты измученного и усталого человека. Этот призрак как-то неловко повернулся и посмотрел на Андрэ.

— Запомни, мой маленький граф, — за все время, что они вообще знакомы, это был первый и единственный раз, когда старик обратился к нему по отобранному титулу. И в этот момент голос бывшего порохового мага звучал хрипло. Словно каждое слово давалось ему с трудом. — Пороховой маг получает огромные деньги, невиданные для любого другого солдата. И, черт подери, он их заслуживает. В сто раз больше заслуживает, если быть честным. — Он сделал паузу, тяжело вздохнув.