Священный клинок бессмертных

– Идите за Свевом с Евстой и будьте осторожны, – напутствовал их Савел.

Свев повел их в один из проемов, которые игетик назвал штольнями. Но, видимо, до штолен еще надо было дойти, так как сначала были склепы – узкие и пугающе низкие помещения, сложенные из того же грубо отесанного камня. В стенах имелись затянутые паутиной ниши, в которых лежали трупы. Или люди? Тимьян с ужасом заметил, что один из мертвецов дышал – его грудь еле заметно поднималась. Сначала он подумал, что ему показалось – они шли, пригнувшись, под ногами хрустели камушки и кости, и тени, искаженные дико пляшущим огнем горящей слизи, заставляли его вздрагивать от каждого шороха.

Но, присмотревшись, мальчик понял, что здесь всюду – живые. Узники, которые предпочли тихую долгую смерть попыткам пройти дальше.

– Зрите, люди добры, – горестно изрек Свев, подняв факел повыше. – Земля забвения. Дивое зелие питиа, из злого былия сотворяша. Дусей нечитых елей! Изнемогати человече, дондеже не издохнути. А беша человеками! Почто себя искушати? Дабы истлевати, аки черви? Колько-де скорбей, колько-де горя! Печален я вельми!

Чем дальше они шли, тем ужасней выглядели спящие.

Уже в третьем склепе лежали сплошь реальные мертвецы, источавшие сшибающий с ног запах.

– То есть, дорогой мой Свев, – поинтересовался, морщась, Туут. – Наевшись этой вашей хлумы, они засыпают, и спят, пока не умрут?

– Истину глаголешь, друже!

– И это, по словам достопочтенного Савела, самая лучшая смерть? – продолжил расспросы учитель, рассматривая раздутого и сочащегося гноем человека.

Его лохмотья буквально пропитались гнилью.

Тимьяна тошнило. Кружилась голова.

– Жупелом закоснети, а не избытия исход!

Туут помрачнел.

– Демон плоти здесь просто обезумел от таких изобильных даров, – тихо сказал он.

– Чертов волхов пагубу сотворяша!

– Арха, дай воды! – слабым голосом попросил Тимьян. – Дурно!

– Вот – ученик мой чует, сколько гнуси здесь собралось. Воистину, юдоль слез!

Тимьяна стошнило.

– Крепись, отрок! – сказал Свев, похлопав мальчика по плечу.

– Глоток, – явственно произнес Боголиш. Он стер с лица мерзкую ухмылку, но всё равно походил на буйнопомешанного. Впрочем, в нем проглядывались признаки ума.

– А я думал ты не говоришь! – удивился Туут. – Думал, ты безумен.

– Я дурак, игемон[1]. Да. И что с того? – ответил Боголиш, протягивая мальчику флягу. – Но! И дурак понимает. Савелу не верьте. Жулик.

– Истинно! – подтвердил Свев.

Тимьян, смаргивая выступившие слезы, судорожно отхлебнул.