Священный клинок бессмертных

Существа – мальчику почему-то казалось, что в подземном озере живут не только мерзкие слизни, – набросились на добычу.

Уже уходя, Тимьяну вдруг показалось, что на далеком противоположном берегу имеется какое-то строение. Кусок стены, выхваченный мимолетной вспышкой факела. Или это было его воображение?

– Там что-то есть?

Боголиш, спихнув в воду последнего жмура, устало распрямился и оттер со лба пот. Здесь было хоть и прохладно, но, в то же время, очень душно.

– Заметил? – усмехнулся он. – Что-то есть.

Подошел учитель и, подняв повыше факел, прищурился.

– Так и есть, – сказал он. – А ты глазастый, Тимьян. Может, это остатки строений древних? Карта ведь стоит на месте, где когда-то был их город. Агиокальва, Ауротавра – там полным-полно примеров их зодчества. Удивительный народ, эти имеры. Как считаете?

– Поганый, – буркнул Свев, нахмурившись.

– А ты с ними сталкивался, уважаемый? – с живейшим любопытством поинтересовался Туут.

– Аз возненавидеви богомерзкыя еймеры. Не приемлют житие наше, бесы.

Сказав это, Свев сурово покачал головой и отвернулся.

– Я понял, – сказал учитель. – Тема болезненная.

Всех слизней подвесили на крюки, подставили под них кадки. Далее Боголиш со Свевом занялись пренеприятнейшим занятием: они руками стали сцеживать с тварей слизь. Густая, как патока, жидкость шлепалась в ведра с сочным шлепком. Набралось три полных ведра, только после этого слизни стали больше походить на выжатые тряпки.

– И когда эта дрянь станет пригодна как горючее? – спросил учитель, глядя на прозрачную, поблескивавшую в свете факела слизь.

Его неиссякаемое любопытство удивляло. Что-то подсказывало Тимьяну, что старику гораздо больше лет, чем кажется. Тем более, как сохранить такую живость и непосредственность? Тимьян подумал, что вот ему, в его-то юные годы, было глубоко наплевать и на слизней и на слизь и на всё остальное.

– Как влага испарится, – лаконично ответил Боголиш.

– А с этими что? – указал Туут на безнадежно утративших свой кошмарный вид рыбин, с которых еще капала слизь.

– Засолим и высушим.

– У вас есть соль?

– В одной из штолен. Много.

– Вот оно как!

Закончив, уселись перекусить, благо здесь же, в спрятанном в темном углу сундуке лежал непромокаемый мешок с сухарями и «таранью», как назвал сушеных слизней Свев. От «тарани» все отказались, кроме, естественно, Боголиша. Поели и запили прокипяченной водой, набранной с влажного потолка в предусмотрительно подставленные медные чаши.