Священный клинок бессмертных

Одна сторона была гладкая, на другой был отпечатан лик какого-то короля.

– Это талант, – сказал Туут. – Денежка с моей родины, низший.

Тимьян посмотрел старику в глаза.

– Откуда вы?

– Издалека. Из Ассалеи. Знаешь, где это?

Мальчик вздрогнул и ответил:

– Нет.

– Видать, и я скоро забуду… ну да ладно. Итак, ты сядешь… Как ты обычно сидишь? Короче, иди и проси милостыню!

– Тут не у кого просить. Тут все нищие. Это выглядело бы странно.

Старик посмотрел на него, видимо размышляя, ударить, или нет, затем сказал:

– Ха! Похоже, сейчас сглупил я, не так ли, низший?

Тимьян пожал плечами.

– Но бить самого себя по меньшей мере странно. Да и какой пример я тебе покажу? Твой путь только начинается и ты, должно быть, всё впитываешь, как губка. В связи с этим я скажу тебе по секрету, низший, – и ты запомнишь мои слова надолго! – сколько бы ты ни прошел на пути к бессмертию, меня тебе не догнать. Ха-ха-ха!

Гнусавый смех старика был неприятен. У мальчика пробежали мурашки по коже.

– Так вот, низший.

– Внезапные перемены настроений Туута пугали все сильнее. – Увидишь человека с разноцветными глазами, отдашь ему талант.

– А что дальше?

Туут дал ему подзатыльник.

– Скажи спасибо, что тут тесно, а то я бы тебя палкой огрел. И как следует огрел бы! Какое мне до этого дело? Сам выпутывайся. Ты же хочешь в нашу киновию, верно? Бессмертный Ии не терпит слабаков, низший. Запомни это. Иди! И смотри не упусти!

Тимьян, стиснув в руке талант, вышел из укрытия. Вечером многие выходили из домов, радуясь, что жара уходит.

Рассаживались прямо на земле и начинали играть в камни, пить клыгу и сквернословить. Очень быстро окрестности заполнялись блюющими, спящими и дерущимися людьми.

Мальчик робко бродил между ними и никто не обращал на него внимания. Таких бродяг здесь хватало. Кому какое дело до очередного оборванца!

– Что у тебя в руке, сучий хвост? – услышал он и обернулся. Перед ним стоял, пошатываясь, человек. Рваная рубаха, рваные кожаные штаны и босые ноги.

Длинные усы и татуировки на руках в виде ножей, увитых плющом говорили о том, что человек был когда-то наемником.

– Ничего, – ответил Тимьян пристально разглядываянаемника. На вид ему можно было дать лет тридцать. Или сорок. Или все пятьдесят.

Наемник прищурил глаза. Разноцветные, или нет? Трудно сказать, смеркалось.

– Что там у тебя? – наемник сделал нетерпеливый жест рукой.

– Ничего.

– Что ты заладил! Дай! У тебя там монета? Такому как ты, она ни к чему.