Священный клинок бессмертных

Пауки ведь, всё больше в тенях, в расщелинах. Или в пещерах.

– Не всегда. Есть, которые любят солнышко.

– А имеров паук не любил солнце. Не любил.

– Будь по-вашему.

Внутри оказалось не так просторно, как можно было подумать. Те же колонны, мусор, шкуры, кости, каменные постаменты с гранитными чашами. В чашах лежало промасленное тряпье. Это тряпье и разжигал Парва по пути к алтарю. Тряпье чадило и издавало запах паленой шерсти.

Центральное место в храме должна была занимать статуя паука, но от нее остались лишь бесформенные фрагменты.

Рядом находилось покосившееся перекрестье из рассохшихся бревен, на вершину которого водрузили череп какого-то крупного животного. К бревнам зачем-то прибили куски шкур, окровавленное тряпье и прочую мишуру. Под перекрестьем в позе лотоса сидела мумия. В медном тазу перед ним – высохшие человечьи кисти рук, разноцветные камни (Тимьян сразу обратил внимание на то, что среди камней не было ни одного синего цвета), какие-то коренья. Много кореньев. Парва остановился перед мумией и неловко поклонился ей.

В темных углах прятались синеокие рабы. Они раскачивались, сипло дышали и почесывались, роняя с тлетворных губ клейкую слюну. Тимьяна передернуло.

Парва устало плюхнулся в застеленное шкурами каменное кресло за обломанной статуей и указал им место на каменную скамью рядом.

– Я слушать вас, – прогудел он, прикрыв глаза и сложив лапы на посохе.

– Если позволишь, Парва, – начал, откашлявшись, Туут, – скажу немного о себе. Меня зовут Туут, а это мой ученик, его имя неважно.

Я из общины «Бессмертного Ии». Ну, как бы сказать-то… проще говоря, ты, как слуга «небесноокого», делаешь из людей рабов, а я людей… того. Убиваю. Это если просто.

– Зачем напрасно убивать человек? – не открывая глаз, поинтересовался Парва. –Человек может быть слуга.

– Это да, уважаемый…

– Ты говорить мне – патаи.

– Патаи? Ага, понял, понял. А можно вопрос, патаи?

– Можно.

– Кто это? – Туут указал на мумию.

– Это Халлу́де.

Учитель вытаращил глаза.

– Надо же! – сказал он. – Сам Халлуде! Он твой создатель?

– И учитель.

– Великий был человек!

– Я храню его. Оболочка здесь! Но душа в Гуамте. Душа в Гуамте!

– В Великой Пустоте?

– Да! Я храню оболочка! Халлуде – криэ. Добровольно. Много лет, много лет!

– Достойный пример безмерного уважения к памяти столь великого человека, каким был Халлуде. Но позволь перейти к делу. Враги обманом заманили нас сюда, надеясь на нашу бренную и напрасную смерть.