Апология Чистого Разума

Но сделал это без глифов, так как обладал иным средством для колдовства, — реликтом в форме плаща.

— Ясно, ясно. Но куда делся Сервантес? Кто-нибудь в курсе, что было у него на уме перед исчезновением?

Офицеры помотали головами и пожали плечами. Актеон взглянул на Хэнрико.

— Эще когда мы плыли на корабле, то говорили о всяких вэщах. Но ничего подобного в его планах я нэ услышал. Я могу поклясться, что его решение овладэть плащом и сбэжать, было совэршенно спонтанным. А еще, он никогда так не скалился.

Глаза Актеона вспыхнули.

— А он, случаем, не произносил никаких звуков?

— Напрэмер?

— Что-то вроде «кы-кы-кы-кы».

— Да, я прэпомню такоэ. Откуда вы об этом узнали, капитан?

— Потому что мне уже довелось видеть этот оскал. И слышать это противное улюлюканье.

— Но когда?

Актеон достал серебряные карманные часы и, захлопнув их, произнес уверенным тоном:

— Сорок восемь минут тому назад.

Иностранный Легион промаршировал по верхним ярусам, выщербленным вдоль стены грота. Полосы света пробивались между гигантскими «ребрами».

Строй двигался достаточно быстро, чтобы всякая деревенская челядь не прилипла следом с ненужными расспросами.

На случай, если и найдутся особо пытливые, Актеон приказал отмахиваться фразой «еще не нашли». Он строго запретил разглашать, что Relicto Morten уже найден. А тот из офицеров, кто проболтается, будет вызван на ковер к кардиналу Пальверу.

Мимо частенько пробегали группы людей. Они держали в руках горящие факелы. Выражение «искали свет с огнем» заиграло новыми красками.

Миновали площадку, на которой Актеон Сельвийский извещал людей о поисках реликтовика. С самого начала он и не надеялся на деревенщин. Со своей задачей, всколыхнуть кочергой угли, они справились. И этого достаточно.

Наградить кого-либо алькалеонским шелком или пряностями, — и речи быть не могло. Жители Китового Чрева перерезали бы друг другу глотки ради таких-то сокровищ. А лишние жертвы в планы Магистрата не входили. По крайней мере, пока.

Компаньон Актеона, Зак де Сама, оставался в неведении.

Превозмогая боль, он пытался сконцентрироваться и вылечить свой нос глифом жизни. Произнести нужное заклинание он смог лишь на четвертый раз, и оно сработало не совсем правильно. Кровотечение носовой полости прекратилось, и дышать стало легче. Но вместо привычного треугольного носа осталась ровная поверхность. Два вертикальных углубления ноздрей втягивали воздух, но выглядели ужасно.

Исправить это никак не получится, ибо процесс восстановления уже завершен.