Апология Чистого Разума

Заку придется принять свой новый внешний облик и ходить с ним до конца жизни.

При виде Зака, сидевшего с печальным видом, Актеон обомлел от жалости и отвращения. Остальные офицеры поднялись по сходням и с шоком уставились на лекаря. Тот отрешенно глядел вниз, куда-то сквозь пол.

Опомнившись, товарищи стали расспрашивать, что же с ним случилось. Капитан Актеон лишь приказал дежурным матросам отправлять каравеллу в плавание.

«Была ли моя вина в страшной участи Зака? — спросил себя Актеон. — Глупо даже задаваться таким вопросом, — он невольно передернулся, вспомнив обезображенное безносое лицо.

— Он сам притащил эту руку в лареце и поднес близко к лицу. Он не проявил ни капли осторожности. И это после того, как рука схватила его за ногу и уронила мордой в пол. Тогда Зак только поломал свой нос, что наверняка было предупреждением свыше, или каким-то предзнаменованием. Но Зак решительно наступил на те же грабли. Глупость наказуема судьбой. А я? Разве был другой выбор, кроме как махнуть саблей? Лишись лекарь глаз, он стал бы бесполезен в отряде, потому как вряд ли смог бы вылечить то, чего не видел. Он даже замер по моей указке, когда услышал, что я собираюсь рубить. И разве я его обманул? Сказано — сделано. Никаких тайных покровов. Вылечить Зака, кроме него самого, никто не мог. Сам виноват, что сделал это криво».

Умыв руки, капитан Иностранного Легиона вошел в свою каюту, снял колпак и уселся в любимое кресло-качалку. Спустя час каравелла тронулась, и шумные возгласы за дверью притихли.

Судя по звукам, толпа офицеров начала расходиться.

— … мог бы и помочь, — прозвучало от кого-то напоследок.

— Согласен. Халатность к человеческой жизни страшнее гнева.

Действия вышестоящего могут осудить лишь те, кто стоит уже над ним. Актеон Сельвийский окружен неприкосновенным ореолом Магистрата. Так что осуждения пары-тройки офицеров — нечета «презумпции тактической необходимости».

— Пусть поучат бабушку яичницу бить, — сказал вслух Актеон и рассмеялся, откинувшись на высокую мягкую спинку.

«А что же до Relicto Morten?» — возникла мысль среди прочих.

Актеон резко выпрямился и подался вперед, от чего кресло сильно качнулось. Он со стуком поставил локти на стол и собрал пальцы пирамидкой.

«Пришло время подумать.

Раны реликтовика «разошлись по швам», как на корабле во время осмотра руки, так и в переулке. Примерно в одно и то же время. Предполагаю, что даже в одну секунду.