Апология Чистого Разума

Ногти были вырваны, все, подчистую.

— И это ни к чему не привело? — спросил он, кивнув на её руки.

Уорвик промолчал. Чуть погодя, за него ответил Ирен:

— Нет. Все стало только хуже. Она либо совсем с катушек слетела, либо просто богиня театральной игры.

— Ясно. Я понял.

«Любопытно, конечно, чем она их довела. — Задумался Актеон. — Скорее всего, повторением бессвязного бреда. В этом она явный мастер, действует наверняка. В любом случае, она лишь притворяется безумной и увиливает от поставленных вопросов».

«Пытать сумасшедшего — это пытка для того, кто его пытает», — он укусил себя за щеки, чтобы не расплыться в саркастичной улыбке.

Поймав пристальный взгляд Актеона, девушка — с ядовито-желтыми волосами и прической в виде двух хвостов — спросила у него на ферцарском:

— Ты пришел меня допрашивать, капитан?

—Да, я пришел именно за этим. Прошу прощения за эту полуторачасовую возню.

— Да ничего. Как-никак, — подхватила девушка, — дань уважения прелюдиям. Ваш Магистрат обладает дурной славой, и мастера пыток у вас одни из самых искусных в мире.

Но этот — дилетант, — она мотнула головой в сторону Уорвика, хвостики покачнулись.

— Знаю, он только новичок. Будь снисходительней.

— С какой стати? Он не придумал ничего лучше, кроме как вывернуть мне пальцы и обморозить почки. Если честно, я разочарована.

— Да ты чокнутый мазохист…

— Спасибо. — Она улыбнулась кровоточащими зубами — железную пластинку вырвали вместе с проволокой. — Приму это за комплимент.

— Разные у нас, конечно, представления о комплиментах… Но пожалуйста.

— Он вздохнул от облечения, сам не зная, по какой причине. — Лучше давай перейдем к допросу. Как тебя зовут?

— Зирана Шульц, — ответила та без промедления, сдув со лба прядку волос.

Актеон представился, выписав половинный поклон.

— Очень приятно, Актикьон Сельхвийский, — она очень старалась произнести его имя правильно, но подводил слегка картавый ферцарский акцент. — Значит, ты из Сельвы? Которая с Изумрудными берегами?

— Да, все верно.

Мои родные края — что сети, в которые попадают путешественники и остаются в них навсегда. Так красивы Изумрудные берега Сельвы.

Актеон сам удивился, откуда у него взялось столько почтения к человеку, который перерезал две трети его отряда. Вероятно, его любовь к родине помутила рассудок. «Не в первый раз, чёрт возьми, — со смаком подумал он, — не в первый раз…»

Актеон опомнился и задумчиво сдвинул брови, глядя на Осколочный доспех.