Апология Чистого Разума

Всё — сон

Актеон Сельвийский спускался по крутой лестнице вниз. Все вокруг шаталось, от чего имелся шанс ненароком упасть и напороться глазом на крюк.

Допросную комнату было решено устроить ниже водной линии. Самый нижний из имеющихся этажей каравеллы, полупустая каюта. Из освещения — масляные лампы, стекло на которых покрылось сажей. Света мало, и ступать приходилось в почти кромешной темноте.

Подойдя ближе к двери, Актеон прислушался. Прозвучал резкий звон, затем нервные шаги из стороны в сторону и страдальческий стон.

— Тише, мой друг, тише! — произнесла Шипастая по-алькалеонски. Офицеры Легиона свободно изъяснялись на нём. — Ибо наша чёрная птица подохнет от голода!

«Что за чушь?» — подумал Актеон.

Прозвучал голос Ирена, глухой и подавленный:

— Да вашу мамашу… какой в этом смысл?.. Может, иносказание?

— Да какое к херам иносказание…

«Уорвик Ринн ругается? — удивился Актеон. — Видать, жарко тут было до меня. Его в конец вывели из себя».

— … Это сущий бред, бред умалишённого!

— Бла-бла-бла, — встряла Шипастая, — бредовые бредни бредовой брехни!

— Господи, да заткни её уже!

— Как?! У нее и так все пальцы в обратную сторону выправлены!

— Да не знаю я, сделай хоть что-нибудь!

Под голоса ожесточенных споров капитан, наконец, зашел внутрь.

«Узнаю этот язык…»

Среди присутствующих только Актеон способен разобрать смысл песни. Он сам знал порядка одиннадцати языков, но идеально владел только пятью.

— Мисс? С вами все в порядке? — спросил Актеон на ферцарском.

После долгого отсутствия практики, произношение давалось с трудом. Речь ферцарцев просто изобиловала парами глухих звуков, а построение предложений — сложными логическими конструкциями. Поменяв порядок слов, можно было случайно перевернуть смысл всего сказанного.

То, что она ответила, по тону было похоже на детскую жалобу. Но на словах превращалось в угрозу жестокой расправы.

Актеон скривился и потер переносицу.

— Да, да, я знаю, — она вновь перешла на алькалеонский язык, — каменные корни бороздят подземелья, и нет больше темноты слева.

Уорвик обхватил голову руками и сказал:

— И так уже полтора часа, капитан.

— Ага, — подтвердил Ирен, — в мыслях я уже трижды застрелился.

Актеон молча оглядел руки девушки. Предплечья были привязаны к подлокотникам, тонкие пальцы выправлены в разные стороны. Они покрылись страшными красно-синими переливами.