Последний Паладин. Том 7

Князь Металла искренне верил, что Князь Света непобедим. Отчасти эта вера помогла ментальному контролю укорениться так глубоко. Но с другой стороны, у этой веры была и другая сторона.

Поскольку Князь Металла никогда не сопротивлялся ментальному контролю и был покорным с самого начала, его считали идеальной марионеткой.

И в моменты послаблений и отсутствии контроля, иногда над поведением Князя Металла брало верх непоколебимое желание заботиться о своем Клане. Так случилось и в ту ночь, когда Князь Металла спас Род Чугунских на автомате, и даже не отдавая себе отчет в том, что сделал.

Пока не оказался в глубинах шахты и не начал прозревать, Князь Металла и не помнил, что на самом деле Род Чугунских им спасен и спрятан.

А когда начал это вспоминать, то долго не верил своей же памяти и даже в тот момент, когда рассказывал об этом Маркусу, был уверен в правдивости своих же воспоминаний лишь на пятьдесят процентов, поэтому попросил Маркуса сначала убедиться.

Альберт выслушивал этот рассказ терпеливо и проникся уважением к своему бывшему Князю.

Настолько, что простил ему все грехи. Особенно когда увидел бледные, уставшие, но живые глаза своих родных.

Ни секунды не сомневаясь, Альберт привез всех родичей на защищенную территорию Завода и разместил в своем крыле. Останется только сестренку забрать, и все будут в сборе!

Еще несколько дней назад о таком Альберт Чугунский не мог и мечтать!

Цельнометаллический здоровяк стоял в своих покоях и радостно вдыхал прохладный воздух.

Мышцы наливались силой, жилы пульсировали от избытка энергии, а сталь доспеха была крепка как никогда.

Когда жгучее чувство жажды мести исчезло, Альберт немного переживал, что станет слабее и подведет Маркуса, но сейчас он, наоборот, был силен как никогда, а руки так и чесались сломать парочку черепушек врагов Клана Теней.

Ведь если бы не Маркус, Альберт мог так и не узнать, что его семья жива, а в том бункере, где их спрятали, еды хватило бы максимум на полгода.

Альберт с ужасом подумал, что встреть он Князя Металла раньше Маркуса, то убил бы его, не дав тому и слова сказать, и обрек тем самым свою семью на голодную смерть в запертом бункере.

От этого наваждения здоровяка передернуло, но он отогнал мрачные мысли и осмотрел свои комендантские покои.

Вокруг было чисто, постель поменяна, вода обновлена.

О том, что в номере этой ночью спал кто-то другой, напоминал лишь странный горшок на окне.