Демон и Кикимора

Тот самый ангел, в прежней жизни сожжённый нацистами заживо в белорусской церкви вместе с племянницами и оттого не верящий в Бога.

- Нужен лётчик, Марк, - сказал он мне, щурясь на солнце, всегда ярком у здания нашей канцелярии. Было бы оно настоящим, давно бы сожгло зелень в парке и в палисаднике, круглый год радующей глаз весенней свежестью. Как по мне, так земной круговорот с жёлто-красными осенними листьями, а потом молодыми, только вылупившимися из почек, куда уютнее.

- Да хоть слесарь-сантехник! – отмахнулся я, не подумав.

– Нужен пилот на Ф-35? Так посижу пассажиром в башке американца, выучу что надо. Потом из сантехника выращу топ-ган-пилота. Всё же у меня налёт – несколько тысяч часов! Больше тысячи на реактивных.

- Требуется пилот винтового самолёта, - заверил мой патрон и замолчал, исчерпав запас имеющейся у него информации. – Безнадёжный грешник.

- ЛГБТ? Предатель Родины? Хронический онанист?

- Ну… лучше бы самоубийца.

Поскольку речь перед этим шла конкретно о ВКС России, я только хмыкнул.

Процент суицидников в рядах лётного состава исчезающее мал. Разве что искусственно создать условия парню, чтоб полез в петлю. Со святош станется, не привыкать.

Так меня занесло на Север, в кабину тяжёлого противолодочного самолёта, в прошлой жизни – стратегического бомбардировщика Ту-95. Достаточно архаичного по авионике, с большим экипажем в десять человек. Чрезвычайно неповоротливого, если сравнивать с ощущениями пилота «спитфайра», МиГ-15, МиГ-21, «фантома», потом Су-27, МиГ-29 и Су-35.

Взлётная масса без малого две сотни тонн!

Разбитое колено запросто мог ему залечить, пока Андрюха валялся на бетонке, громко проклиная чью-то мать. Но даже не подумал. С этого момента подполковник ступил на роковой путь. Правда, тянул долго. Мне не привыкать. Соревноваться со мной в выносливости глупо, у любого с двумя тысячами лет загробной выслуги терпения хватит на что угодно.

Не скрою, когда бедолага принял на грудь и принялся пилить левое предплечье тупым хлебным ножом, я почувствовал облегчение.

Всё же месяцами сидеть пассажиром, подсматривать за чужими действиями и слушать чужие мысли, далеко не всегда возвышенные, не особо приятное удовольствие.

Но я бывал в Великом Ничто. По сравнению с неизмеримо долгим ожиданием в вечной черноте любое другое испытание – что летний ветерок на пляже.

Именно такой ветерок, чуть пыльный, дунул мне в глаза, когда я вышел из поезда в Минске.