Демон и Кикимора

Меня несколько беспокоил Самось, не вернувшийся из погони за коричневым пассажиром. Но тут уж ничего не поделаешь.

Михаил идеально мягко коснулся бетона, но дальше что-то пошло не так. Я повернул голову и увидел, как правая покрышка разлетелась на куски, видимо, простреленная ещё над Германией, посыпались искры, высекаемые сталью о бетон, стойка подломилась, после чего самолёт грохнулся на брюхо и заскользил по полосе с невыразимо противным скрежетом – навстречу пожарным машинам, выдвинувшимся при нашем ракетном SOS.

Нас основательно развернуло и поставило практически поперёк полосы. Воображение услужливо рисовало картину, как из треснувших топливных баков струится бензин – прямо в сноп искр, льющихся из-под крыла, и «Кикимора» через мгновение превратится в факел…

Не превратилась. Тем не менее, мало кто меня упрекнёт, что я при первой возможности нырнул в «оранжерею» и через прореху в носу выбрался на ВПП, оттуда припустил за линию спасателей. Лишь когда они щедро облили плоскости из пожарных брандспойтов, заставил себя вернуться к правому борту.

К главному и в то же время проклятому люку.

Почему проклятый? Слышал от летавших ранее. Теперь видел сам. В этот люк подают носилки, соответственно, через него извлекают тела. Живые или нет – как повезёт. Бывает, что пока живые, но ненадолго.

У нас двое раненых. Дона я подлатал, но, естественно, не до полного выздоровления, чтоб не вызывать недоумённых расспросов. Бомбардир потерян над Германией. Даже если оказался вне самолёта ещё живым, сто пудов – без парашюта.

Сколько-то тысяч метров свободного падения перед… Не хочу даже думать – перед чем.

Полоса усеяна обломками «Кикиморы», насколько хватает обзора. Аэродромные бросились их убирать, чтоб успеть до следующих, кому посчастливится вернуться. Парни не заморачивались, что среди мокрых пятен – останки нашего стрелка Гаса. Фюзеляж уже прицеплен к тракторам, что потянут самолёт с ВПП на стоянку. Уверен, неделя или десять дней – «Кикимора» вернётся в строй с залатанным планером, замененными винтами и новой кабиной нижнего стрелка, тоже нового.

Снаружи не увидишь следов ремонта. Как говорят ребята на областном авторынке, такие – в больших кепках, «нэ бита, нэ крашена, пакупай, дарагой…»

Михаил дрожащими пальцами запихнул в рот сигарету. Лётный шлем снял, подставив ветру мокрые спутанные волосы и, казалось, не чувствовал холода. Едва смог прикурить от зажигалки.

- Нас кинут на пополнение других экипажей? – осторожно поинтересовался я.

- Нет, Андрюха.