Лепреконы

Складывалось ощущение, что от боя она испытывает не напряжение, как должно, а наслаждается им. А ещё - у неё иногда светились зелёным глаза. Как и у Шуберта. Как у меня в той больнице.

Хорошая новость: похоже, Подмышке давалось это весьма тяжело. Делала она это редко и после всегда морщилась - начинала глубже дышать. Похоже, что освоила она подобное тоже не так давно.

Однако, даже так она заставляла противника знатно нервничать. Временами, совершать ошибки. К счастью, пусть пока не летальные.

Против неё сражался Паша.

Судя по напряжению на лице - друг не совсем понимал, что нужно делать.

Я решил помочь ему.

Надел на себя чары №4 - невидимость. В гуще такого боя заметить их магическим существам будет несколько сложновато. Не-магические их совсем не увидят, но это на важно.

Став невидимым, я тут же подкрался в сторону боя. В какой-то момент мне пришлось отпрыгивать в сторону - заклинание, брошенное Пашей, чуть не прибило.

Когда я понял, что, отсюда точно попаду - затаился, стал ждать.

- Ну давай! - кричала Подмышка. - Удиви меня, чувачок! Чем ещё порадуешь, маленький Лепрекон?!

- Пошла ты! - огрызнулся друг. - Сама ты маленькая!

- Пойдёшь ты! - усмехнулась она и добавила: - В другой мир. А, вернее - в него полетишь... И очень скоро - прямо сейчас... Лови!

Она сняла щит и я мгновенно атаковал. Красное попало ей прямо в спину. Где у Подмышки спина, а где нет - различить было трудно. Я это понял по тому месту, откуда у неё шёл звук.

С победным хлопком она испарилась, став синим облачком.

Полетела на небо. Вернее, тело её полетело, ведь Душа не могла находиться в неодушевлённом объекте. Поэтому, сама Подмышка сделала то, что пророчила Паше - ушла в мир иной.

- Ух ты! Спасибо! - сказал Паша мне. - Ну она и прыткая тварь. А ещё - очень грубая. А грубость нужно наказывать... Ух, - он отдышался.

Я в этот момент осмотрелся опять и понял, что мы - победили.

***

Когда последнего артефонца добили, Шуберт собрал нас всех и осмотрел. Увидев, что все целы - выдохнул.

Я бы сказал, что здоровы, но, оглядев других (да и себя), язык так не повернулся сказать.

У меня изогнуты руки и ноги, ПЗ "говорит", что поломаны; у Влада не хватает глаза, руки. У Шуберта нет трёх пальцев на левой руке, у Кеши и вовсе теперь растёт конский хвост.

- Хм, а может оставить? - спросил он, помахав перед нами. Добавил: - Шикарная штука. Бабы такое любят.

Когда мы все привели себя в порядок, Шуберт велел идти по-домам.