Змеиный медальон. Часть 2. Сердце Майнандиса

Кешка заранее слышал, куда она пойдёт, и сумел уклониться. В последний момент он увидел перед собой серое от ужаса лицо, совсем ещё мальчишеское… Сдержав руку, ударил плашмя.

Скуловорот диким котом прыгнул на лиетиссена. Но между ним и всадником выросла чёрная тень. Меч у слуги Шалаоха тоже был чёрный, длинный, по нему ходили кровавые блики. Двигался враг стремительно и текуче, будто состоял из жидкой субстанции.

Один браккариец стоит семерых, вспомнил Кешка слова Мары. Если кто и мог тягаться с гадюкой в человеческом обличье, так это воин-кинган.

Клинки скрестились с лязгом и искрами.

— Что ж ты, брат, сам-то боишься со мной сойтись? — крикнул Скуловорот лиетиссену.

Легавый улыбнулся:

— Не хочу руки пачкать.

Он сидел на своём могучем жеребце, не торопясь вступить в бой, хотя его воинство и терпело поражение. Блошкин противник валялся на земле без движения. Кешкин силился подняться. Пришлось врезать ему по почкам и отобрать нож, который неплохо лёг в левую руку. Кешка знал, откуда этот парень, догадывался, почему он здесь, — и не мог его убить.

А Блошка — отчаянная голова! — уже грозил багилисом лиетиссену.

Боевой конь взвился на дыбы, молотя перед собой копытами. Рыжий отскочил.

Скуловорот и браккариец кружили друг против друга, собираясь с силами для новой сшибки.

— Гвинс! — крикнул Кешка. — Снеси ему голову, если сможешь. А потом бей в сердце, бей снова и снова, пока не закричит!

Слуга Шалаоха обернулся. Красивое смуглое лицо превратилось в маску ярости, белые глаза вспыхнули ксеноновыми фарами.

А потом…

Плащ браккарийца взвился, как крылья коршуна, застив свет дня. Кроваво-чёрная молния с треском вспорола мрак.

«Не смотри ему в глаза!»

Голос в мозгу… удар электрического разряда… боевой клич ракена…

Кешка содрогнулся всем телом и вскинул меч навстречу вражескому клинку, зная, что не успеет.

Его спас Бумбараш. В самоубийственном пике сорвал капюшон с чёрных кудрей браккарийца и, заливаясь хохотом, ушёл ввысь — вороная с алым сталь впустую рассекла воздух.

Слуга Шалаоха зашипел с досады, змеёй извернулся назад — навстречу Скуловороту, но несмотря на всю свою нечеловеческую быстроту, опоздал.

Голова его покатилась по земле. Белые глаза на испачканном кровью лице потухли. А тело, жуткое, усечённое тело, развернулось к Кешке и взмахнуло мечом.

Двигался слуга Шалаоха медленнее, чем прежде, но отнюдь не слепо. Кешка еле увернулся от его выпада.