Последний мир. Первая смерть.

Тем не менее это было противно! До жути. До зубовного скрежета. Однако концентрироваться на этом чувстве я себе не позволял. Не знаю, как я пришёл к подобному выводу, но знал, стоит сейчас начать жалеть себя или чего-то бояться, как тут же погибну.

А затем моя голова на очередном рывке оказалась в пустом пространстве. В пространстве с воздухом.

И я отчаянно вздохнул.

Тут же чуть не добавив к окружающей меня вони и слизи содержимое желудка. Всё же в глотке твари пахло просто отвратительно.

Но меня это не остановило.

Меня ничего уже больше не могло остановить. И уж тем более какой-то там монстр, который уже минуту лишь судорожно дёргался на месте, медленно испуская дух.

— Доволен собой? — голос прозвучал от маленького, едва заметного светлячка, которого периодически закрывали от меня красные круги. Жаль, глаза всё же пострадали.

Мелкий жук засел в складках гортани на омерзительной то ли сопле, то ли слюне и смотрел на меня. Отвечать я не стал. Даже в таком тусклом свете я сумел понять, куда мне двигаться, чтобы выбраться к голове твари.

И я пополз.

А жук летел чуть впереди и продолжал:

— Убил несчастную животинку и радуешься. А о последствиях ты подумал?

— Я выживу, — буркнул я, уже прикидывая, чем буду раскрывать челюсти твари, если они сжаты. При этом я весь дрожал, только не понимая — от боли, от страха или от омерзения?

— Выживешь? — в речи Ирис я почувствовал насмешку. — Ты в этом так уверен?

Я почувствовал подвох и повернулся к спутнице.

Тут по телу рептилии, внутри которой я находился, прошла очередная особенно сильная судорога, и меня, согласно рвотному рефлексу, выкинуло в пасть. Вот только мне было не до того: вместе с последней судорогой я ощутил, как всё моё тело, и без того горящее от боли, стало ею словно бы пропитываться. Я даже перестал чувствовать мышцы и без сил рухнул. А боль проникала всё глубже. В органы. В кости.

И с каждой секундой жжение становилось всё сильнее. А вместе с ним боль превращалась в агонию.

— Что со мной? — только и успел я обернуться к Ирис.

— Плата за глупость… Но если хочешь выжить, то дай мне высшую форму доступа!

Как же больно. Я уже почти не мог дышать. А потому слова спутника доносились до меня, словно из бесконечной дали. И я до сих пор держался лишь из чистой вредности.

— Форма доступа? Какая… — я закашлялся. Язык заплетался. Я понимал, что спрашиваю не о том. И на последнем усилии выдохнул: — Я тебе доверюсь.