Последний мир. Первая смерть.

Даю доступ…

— Высшую форму давай, остолоп!

Ответ я услышал, уже проваливаясь в беспамятство, прямо на языке монстра. А в затухающем сознании огненными буквами зажигались слова.

Уровень повышен

Уровень повышен

Уровень повышен…

***

Ирис за долгую жизнь попадались разные существа. От полудиких племён, впервые попавших в Последний Мир, до сверхтехнологичных сущностей, развитых настолько, что готовы были уйти на новый виток существования.

Ей нравилось путешествовать и изучать новое. И этот интерес не утих даже после того, как её пленили и заточили в артефакт, подчинив воле других.

То, что одним казалось властью и контролем, существу, состоящему из чистой информации и энергии, представлялось не более чем занимательной формой взаимодействия. Сложно пленить того, для кого не существует концепции плена — она для неё слишком развита.

Ирис всегда с любопытством наблюдала за своими «хозяевами» — всё же они могли попасть в те места и те ситуации, о которых сама Ирис при всем желании и практически бесконечной жизни даже помыслить не могла.

Она даже начала понимать своих «хозяев». С некоторыми из них было приятно общаться. Пример того — Эдриан. С ним у Ирис сформировались сложные отношения. Случалось много разногласий, но и много общих побед. Своя история. И искренняя дружба.

Ирис уважала человека, что вопреки самой судьбе вырвал жизнь и силу у мироздания. Но то, что под конец натворил этот выживший из ума старикашка, было за гранью добра и зла.

— И что мне с тобой делать?

Маленький светлячок наматывал круги над бесчувственным телом молодого и совершенно голого парня, лежащего на языке огромного монстра.

Монстр был мёртв. Да и сам парень хоть и оставался жив, но по всем прикидкам скоро должен присоединиться к поверженной рептилии.

— Вот ведь подстава! Это же нужно быть настолько эпичным неудачником, чтобы самоубиться таким образом, ещё толком не попав в Последний мир!

Несмотря на все причитания, Ирис думала совершенно спокойно и чётко, словно компьютеры технологических рас.

Ей просто нравилось изображать эмоции. Это было приятно. Но вот логичность действий при этом ничуть не страдала.

И логика подсказывала, что доверить всё естественному ходу вещей станет наиболее разумным. В этом случае мальчишка умрёт. Во сне, даже без особой боли. А артефакт, к которому привязана Ирис, окажется разрушен. И тогда она станет свободна.

Вот только нужна ли Ирис эта свобода?

Свобода — это возможности и недостатки. Плен — это возможности и недостатки.