Эй ты, бастард! Том II

По сути — каменную коробку.

В один ряд здесь выстроилось семь человек, стоящих со скованными позади руками и плотными повязками, которые полностью закрывали им глаза.

В однообразных тонких рубашках, наголо выбритые. Словно уже приговоренные узники. Их лица были направлены в пол, так что рассмотреть их было сложно.

Напротив стояли сотрудники с заряженными ружьями и не сводили с подозреваемых глаз.

Всё в полной тишине.

Истинное Виденье.

Оранжевая с болотным аура, принадлежащая вспыльчивому завистнику.

Тому самому, кто принимал Елисея из наших рук.

Я молча указал на него пальцем.

Глаза Леопардича не выразили удивления, но налились ледяной яростью. Он дал короткий знак и сотрудники вывели офицера-предателя.

А мы вернулись наверх.

— Червь, — только и сказал Леопардич, когда мы оказались в его кабинете. — Сынок богатых родителей, которого мне пропихнули в качестве адьютанта. Его род был принят богом всего несколько поколений назад, так что его даже знатным нельзя назвать! Эту мразь я подозревал в числе первых.

— Что теперь его ждёт?

— Допрос с пристрастием, а затем — позорная виселица. Медведкины… — он улыбнулся. — Ничего, теперь я использую его предательство в качестве аргумента для выдавливания их покровителей из столицы. Слишком уж часто они лезли в дела ДКРУ.

— Ты выглядишь довольным.

— Да, потому что Медведкин вызывает у меня лишь тошноту и, иногда, раздражение. Это лучший вариант предателя, если вообще можно так сказать.

— Я помог вам, а теперь хочу, чтобы вы помогли мне.

— В рамках договора я сделаю всё, что смогу. И жду от тебя выполнения остальной работы.

— Нет, прямо сейчас мне кое-что нужно.

Леопардич нахмурился. — И что же?

— Вся информация по Каину, которая у вас есть. Пока вы ещё обладаете полномочиями, чтобы её передать.

Он задумался, но согласно кивнул. — Хорошо. Я велю отправить копии на твой остров, когда мы сами разберёмся с ними и хаосом в городе.

Вот только забот у меня меньше не стало.

Потому что нужно было ещё найти тех бравых парней, которые должны были защищать улицы ночью.

И нашёл я их в любимом баре старика Лампы, за делом любого наёмника — попойкой.

— О, вот и наш благородный наниматель! — отсалютовал старик Лампа полуторалитровой кружкой пенного.

И его тут же поддержали празднующие вокруг мужчины самого боевитого вида.