Ученик Смерти

Ровно столько ему понадобилось, чтоб переварить следующую мысль. – Вам тоже нельзя! Вашей жене, боюсь, это сильно не понравится!

– Да что ты?! – Старейшина наигранно всплеснул руками. – Вот ведь неожиданность. А я, главное, думаю, ну точно Машка в восторге будет. Бабы они же любят, когда в их дом левые девки приходят на девятом месяце беременности. Баб их же медом не корми, дай только приютить всех, кого муж по пьянке поимел.

– А вы уверены, что он ваш? – Выдал вдруг Правая рука.

Он, само собой, тоже находился в рабочем кабинете Старейшины, куда его позвали вместе с Максимом Никаноровичем.

– Петя... – Глава Дома тяжело вздохнул. Так тяжело, что пуговицы его белоснежной рубашки жалобно тренькнули, грозя оторваться. – Я не пойму, глупость она что, заразная? Ты с Максимкой случайно на крови не братался? Воздушно-капельным путем думаю вряд ли дебилизм передаётся. Ясен хер уверен! Иначе даже говорить с ней не стал бы. Невинна она была, когда мы встретились. Нетронута.

Помнишь, в Суздаль мотался на встречу с членами Совета? Вот там ее и заприметил. Кружились мы почти месяц. Срок сейчас тютелька в тютельку. Да и по крови посмотреть можно. Она беременная, но не сумасшедшая. Врать не стала бы. Знает, чем чревата подобная ложь. Девка простая, без заскоков. Меркантильности в ней нет. Гадство... Как не вовремя-то... Машке рожать со дня на день, а тут это...

Старейшина откинулся на спинку кресла, уставившись на обоих своих советников хмурым взглядом.

Следующие пять минут он тяжело, многозначительно молчал. Максим Никанорович и Петька-ирод тоже.

Вообще, конечно, Правую руку звали Петр Николаевич, но приставка "ирод" подходит ему больше. Можно еще "сучоныш" или "гнида". Само собой Максим Никанорович мог позволить себе подобное обращение только в мыслях. Вслух ничего такого говорить нельзя. Старейшина Петьку уважает за ум и мудрость. Прислушивается. И говнюком, между прочим, ни разу не называл.

– Ну-у-у... И-и-и-и? – С нажимом протянул глава Дома.

– Кто-то что-то скажет? Или так и будем друг другу глазки строить. Я на кой черт вам обоим до хрена денег плачу?

– Позвольте уточнить... – Петька-сучоныш с умным видом сложил руки на груди, а одну коленочку закинул на вторую.

И Правая, и Левая рука сидели напротив Старейшины, но вот только Максим Никанорович себе подобных вольностей позволить не мог. Он спину держал прямо, ноги ровно. Руки – на подлокотниках кресла.