Ученик Смерти

А между прочим, когда в тебе живого весу под сто пятьдесят килограмм, не так просто соблюдать внешнюю субординацию. Впрочем, захоти Максим Никанорович колени друг на друга закидывать, будто девка продажная, тоже вряд ли вышло бы. Живот не даст.

– Чего именно вы хотите, Матвей Иванович? Ответьте начистоту. У вас вот-вот родится наследник. Первый и пока что единственный. Прежде, чем дойти до этого момента, вы сменили трех жен. И только четвёртая оказалась плодовитой. Теперь с улицы приходит девка, с которой вы, я извиняюсь, роман крутили, и она тоже вроде как беременная.

И тоже вроде как рожать ей сегодня - завтра.

Петька-гнида замолчал, выдерживая паузу. Любит он вот это, театр устроить. Придать значимости своим словам.

– Если вам нужно мое мнение, Матвей Иванович, то я бы бастарда оставил в живых. Речь ведь об этом? Я верно понимаю? Вы позвали нас обоих... – Правая рука покосился на Максима Никаноровоча с намеком.

Мол, этого толстяка если пригласили, значит, подразумевается нечто грязное, жестокое и, возможно, противозаконное.

Конечно, глава Дома – сам себе закон. Но тем не менее, несмотря на то, что многие Старейшины вопрос бастардов решают именно так, радикально, в любом случае Совет за подобные выкрутасы по головке не погладит. Кровь она и есть кровь.

– Вы позвали нас, потому что сомневаетесь. – Продолжил Петька-ирод. – Первая мысль, посетившая вашу голову, пацана надо убить. Там же пацан? За девчонку вы бы и бровью не повели.

– Вот за что уважаю тебя, Петя, не тратишь ты время на пустое словоблудие.

– Старейшина подался вперед, уставившись на Правую руку внимательным, сосредоточенным взглядом.

– Хорошо. – Петька-сучоныш кивнул, довольный похвалой. – Тогда продолжу. Супруга ваша слишком болезная. Даже удивительно, как она понести смогла. Наверное, дело в семени. Сильное оно.

Ой, ну конечно... Подлил Петька маслица в кашу. Потешил самолюбие Старейшины. У того даже лицо посветлело и плечи распрямились. Как же, мужественность его тут нахваливают. Семя сильное... Ага! Щас!

Максим Никанорович мысленно расхохотался.

Громко, от души. Мысленно, потому что начни он ржать вслух, огребет от Старейшины по самые-самые. А потом еще в психушку его Матвей Иванович отправит. Левая рука всегда должен быть в здравом уме. Даже если этот ум от природы скудный. Максиму Никаноровичу приходится решать такие вопросы, в которых гением быть не надо, а вот трезвость разума – важный аргумент.

Семя... Никто в Доме не знает правды. Никто. Кроме Максима Никаноровича.