Иона дорога жертвы

Я сначала не понял, что вообще происходит, а потом увидел этого старика с дудкой и все закрутилось. А потом темнота в глазах и все, - закончил Иона обведя компанию взглядом.

Он не стал, рассказывать про то, что видел, что делают с людьми тени, появившиеся из под земли. Понял, никто этого не помнит.

- Ну теперь ясно, что ничего не ясно, - протянул Истома, поправляя на голове туган сшитый из волчьей шкуры.

Собрав все факела, мужчины двинулись дальше. Дорогой им в мерзлом снегу была узкая звериная тропа, да светлая ночь освещала им путь.

Впереди черной громадой высился лес. В лунном свете голые деревья отбрасывали скрюченные тени. Тишина здесь казалась глубокой, ни гомана северных птиц, ни пения проточной воды. Они, наконец дошли до старого тынганского кладбища, значит и до пещер уже не далеко.

Средь черных курганов гулял стылый сквозняк. Низины зияли трухлявыми крышами древних домовин, мимо которых следовало идти очень тихо, ибо мертвые здесь не спят.

По тынганским поверьям, когда человек, устав от мирской жизни, уходил в старый лес, он выбирал место и засыпал. А близкие и родственники возвышали над ним рубленую избу из молодых лесин с двухскатной крышей и речного тала. Они вешали на сруб амулет (колокольчик трещотка) из волчьих клыков. Ведь человек мог проснуться, а придя домой сново погрузиться в рутину однообразных дней, храня свой амулет до следующего раза.

Путники соблюдали негласный закон тишины, так как нередко спящие ели людей.

Такое бывало. Так что, хочешь жить - не шуми.

Чем дальше мужчины уходили в лес, тем больше и старше становился погост.

Впереди они увидели на вбитых в землю деревянных хареях, подвешенные плетеные ивовые люльки. Они были накрыты волчьими шкурами и покачивались от малейшего ветерка. Там спали мертворожденные…

Люди шли не поднимая голов, ибо каждый из них с ранних лет знал, что оглянись хоть на миг, они рискуют остаться там навсегда и бродить средь унылых курганов.

Лесная тропа уходила чуть в сторону и шла меж старых горелых лесин, туда, где переливалась аврора над студёной водой старого озера. Через несколько сотен шагов, компания вышла на берег водоема, окруженного лесом со всех сторон. Северные чахлые ивы опускали свои ветви в черную воду, под весом нанизаных на них человеческих голов, вперемешку с головами животных.