Громов: Хозяин теней

Осознав это, я улыбаюсь. Гляжу в выпуклые её фасеточные глаза и улыбаюсь.

Сдохнем.

Вдвоём.

И она, осознав это, визжит. Громко. Надрывно. Пытаясь вырваться. За спиной её раскрываются полупрозрачные крылья, которые колотят по рукам, по лицу. Вполне себе ощутимо. Только мы с Савкой крепче сжимаем руки.

Мир вокруг выцветает, становится серым, что карандашный набросок.

И тут, в нём, мы снова получаем возможность видеть.

Вот только разглядывать некого.

Ну, кроме твари.

Я стискиваю руку, жалея, что детские слабы. Но и они сминают панцирь.

Внутри твари что-то хрустит, и влажный этот звук заставляет Савку содрогнуться. Он сжимает зубы.

И тянем тварь.

Она вязкая. И слабо подёргивается ещё. Когти на лапах вспарывают кожу. Кровь в этом карандашном мире чёрная. Она выползает, обвивая запястье тонкими нитями, и собирается в капли.

Летит, чтобы разбиться о пол.

Кто-то кричит.

Там, вовне.

Громко так, что крик этот заглушает предсмертный вопль твари. И та, уже ослабевшая, вялая, вдруг дергается, желая добраться до Савкиного лица.

И над тварью поднимается облако дыма, который Савка вдыхает.

Горький.

Какой, мать вашу, горький.

От этой горечи язык присыхает к нёбу. И сам рот внутри идёт трещинами. Горло – что раскалённая труба, втягивающая то ли прах, то ли песок от твари, тело которой стремительно рассыпается. А сила, мешаясь с нашей кровью, пробирается внутрь.

И…

Горечь отступает.

Зато по крови растекается тепло. Как будто спиртяги стакан хлопнул. Сперва не отдышаться, зато потом хорошо… как хорошо… из кулака сыплется пепел.

А крики бьют по нервам. Мир дрожит. И серость, четкость сползают с него, словно старая шкура.

Савка оборачивается…

Дети.

Другие.

Сбились в кучу в углу. Над ними, точнее между ними и Савкой, встал Фёдор с иконой в руках. И слабое свечение её оборачивается сиянием, ярким таким. Слепящим. И Фёдор что-то говорит.

Молитву?

Ну да. Молитвы помогают.

- Я… - голос Савки срывается на шёпот, а мир всё так же стремительно блекнет. Размываются контуры, возвращая нас в привычную полуслепоту.

– Я её…

Выпитая сила катится теплом.

- Убил…

…и вышибает меня вовне.

[1] На основании статьи в газете «Отголоски жизни», 1915 г., №1, «Школа и кабаки».

Глава 6

Глава 6

«Освящение нового храма Великомученицы Марфы в Никитской слободе состоится 9 сентября сего года в третьем часу пополудни…»

«Вестник Синода».

Я открываю глаза. Резко так. И закрываю, не способный вынести ни яркий свет, ни белизну потолка. Проклятье… снова здесь.