Громов: Хозяин теней

И уходит недалеко, к столу, на котором графин с водой стоит. Наполняет стакан. Возвращается. Пить страшно, а ну как плеснул чего. С другой стороны, что ему мешало это и сделать? А он с подушкой припёрся. Значит, или нечего плеснуть, или опасается, что отравление обнаружат.

Сказать определённо сложно. Я слишком мало знаю про мир.

Пью.

Вода местная имеет своеобразный привкус, но его я уже знаю.

- Ты… мальчик… отдыхай, - велит Антон Павлович. – Тебе надо восстанавливать силы…

- Антон Павлович? – дверь открывается без стука, и в комнату входит Евдокия Путятична.

- То, что и должен.

Он чуть дёргается, но вспоминает, что треклятая подушка лежит на табурете, у стола с графином, и успокаивается этим.

- Наблюдаю за пациентом.

- Что ж. Очень рада, что вы снизошли до исполнения непосредственных обязанностей, - голос Евдокии Путятичны сочится ядом. – Но теперь я вас сменю. Вам стоит… подготовиться.

- К чему?

- Ко встрече с дознавателем.

- Синод? – обречённо поинтересовался Антон Павлович.

- Он самый… завтра с утра и прибудет.

- С чего вдруг так скоренько зашевелились?

- Понятия не имею, - она подвигает стул и садится подле кровати. – Возможно, рядом оказался. А возможно… разные слухи ходят, Антон Павлович.

- Вам ли слухам верить…

Эти двое за время моего отсутствия то ли договорились, то ли примирились. Во всяком случае прежнего раздражения я не ощущал.

- Порой только им и остаётся… цензура в последние годы стала куда как жёстче. И многое до людей просто-напросто не доходит.

- Только что. Воды вот попросил. Я и налил.

Антон Павлович явно не спешил уходить.

- Как твоё самочувствие? – обратилась ко мне Евдокия Путятична.

- Голова болит, - честно ответил я, хотя и не был уверен, что болела она после стычки с тварью. Может, Савкино тело так на меня реагирует. – И есть хочется. Очень.

- Это нормально. Энергетическое истощение…

- Чай поможет, - согласилась с ним Евдокия Путятична. – С вареньем. И сушки есть.

- Я печенье привёз. Шоколадное. Будете?

Отказываться она не стала. Я тем более. Не настолько я вежливый, да и не положено сироте. Так мы и пили чай с сушками, вареньем крыжовенным, которое Евдокия Путятична намазывала на ломти белого хлеба, и шоколадным печеньем.

Просто пили.

Молча.

И так же молча, допив, они разошлись, а я остался. Разве что Евдокия Путятична в дверях сказала:

- Завтра прибудет дознаватель от Священного Синода. Он хочет поговорить с тобой.