Рюрикович 2

– Борис тут же спрыгнул с дерева, подбежал и начал вас лечить. Один из клыкохватов вцепился ему в плечо, но он даже не заметил. Я сбила ту тварь, а потом охраняла вас двоих до тех пор, пока не прибыли Сверкающие и два ведаря.

– И это Борис такой после укуса? – покосился я на друга.

– Нет, он отдал вам все силы. Мне даже пришлось отбрасывать его, чтобы полностью не истощил свои энергетические запасы.

Годунов отдал все силы? Вот это номер! Я думал, что его поставили ко мне только наушничать и следить, а он… М-да, вот так и думаешь на людей не очень хорошо, а они ради тебя жизнь готовы отдать!

– А что с Омутом?

– После вашего выхода он схлопнулся и закрылся.

Больше клыкохватов из него не выходило. Вы закрыли его… В одиночку…

После этого Собакина закрыла лицо и заплакала. Я недоумённо посмотрел на неё. Чего это она?

– Простите, царевич, я… я просто… переволновалась… Всё это так неожиданно, всё так быстро… Всё так…

– Успокойтесь, боярышня, успокойтесь! – я погладил её по плечу.

– Всё закончилось.

Вот ненавижу женские слёзы. Понятно, что это нервное, но лучше закрыть пару Омутов, чем вот так вот сидеть и не знать, как успокоить. На моё счастье, к нам подскочила княжна Бесстужева:

– Царевич! Царевич! Как я рада, что вы пришли в себя! Мы так переволновались…

– Было бы о чём волноваться, – хмыкнул я. – Вот, лучше успокойте Марфу Васильевну, а я пока посмотрю, что там с Годуновым.

– Вам бы ещё полежать, господин Рюрикович, или горячего чая с плюшками. А вы…

Чтобы не отвечать, я встал и поторопился в сторону уносимого Годунова.

Остальные посмотрели на меня, а я поднял вверх большой палец, показывая, что со мной всё в порядке.

Нагнал носилки уже на выходе из парка:

– Господа, остановитесь на секунду!

Трое мужчин в синей медицинской одежде посмотрели на меня. Один, похожий на главного, хмуро сказал:

– Господин? Может мы продолжим наш путь? Вашему другу нужна реабилитация. И вам тоже не мешало бы отдохнуть.

– Можно взглянуть на друга? – спросил я.

– Всего пару секунд. Он же спас меня. Что вам стоит?

Главный произнес:

– Опустите, пусть царевич взглянет на товарища.

Годунова опустили на асфальт. Я тут же прислонил пальцы к вене на шее. Слабая пульсация подарила надежду, что всё будет хорошо, но… Этот лекарь отдал слишком много своих сил.

Я уже не мог тогда самостоятельно потреблять сущности, а Годунов решил отдать мне свои жизненные силы, чтобы поддержать жизнь в ослабевшем теле.