Кодекс Крови. Книга ХI

Прокол открылся не куда-то на берег озера, а на его поверхность, покрытую тонким слоем льда. Тот закономерно не выдержал одного увесистого змея и раскололся, окуная меня в зимние воды. Выбраться в звериной ипостаси у меня не было никаких шансов, лёд крошился, не выдерживая моего веса, потому пришлось менять ипостась на человеческую.

Разогнав кровь по телу, чтобы согреться, я принялся выбираться ползком по тонкому льду в сторону берега. Для полного счастья на моём пути то и дело попадались полыньи, присыпанные снежком.

Вот где-то на середине второй полыньи я и вспомнил про крылья. Этажности моих словесных конструкций могли бы позавидовать грузчики в порту и куртизанки в столице. Дальнейший путь прошёл в воздухе. На берег, казалось, почти бесконечного озера я рухнул, раскинув руки и вглядываясь в ночное небо с незнакомыми созвездиями.

— Долго ещё валяться будешь? — прокряхтел старческий голос, и в меня ткнули настоящей клюкой. — Во мне не так много сил осталось, чтобы ещё и своего будущего убийцу лечить.

Глава 12

— Долго ещё валяться будешь? — прокряхтел старческий голос, и в меня ткнули настоящей клюкой. — Во мне не так много сил осталось, чтобы ещё и своего будущего убийцу лечить.

— С кем имею честь общаться?

Я резко встал на ноги, слегка ошалев от слов очень старой женщины, что подслеповато разглядывала меня, щурясь и склоняясь над моим лицом. Из неё практические песок с берегов Реки Времени сыпался. Заговорила со мной старуха на чистейшем русском языке.

— Вдовствующая княгиня Чоу Аканезуми, до того Окойя, — представилась женщина, медленно шаркая по дорожке в сторону деревянной беседки на берегу озера. — Себя можешь не называть, я и так знаю, что ты — змей.

Интересное начало разговора. Похоже, это именно та заказчица, которую я искал. Но откуда она знала, где меня ожидать? Почему-то во мне всё больше крепло убеждение, что мною играют, руководят, как марионеткой на ниточках.

— Для Чоу Аканезуми у вас слишком правильный русский, — заметил я, следуя за сморщенной, как сморчок, старушкой в сторону беседки.

— Догадливый, — хмыкнула женщина и присела на ворох подушек, укрываясь пледом. — Присаживайся, чай стынет. Я поухаживаю, так и быть.

Я вообще впервые в жизни видел чайный церемониал, насквозь пропитанный традициями и ритуализмом, но интриговало меня совершенно иное.