Кодекс Крови. Книга ХI

— Отец или брат? — я не мог не задать этот вопрос. От него сейчас зависело моё отношение к нынешнему императору. Если он власть поставил выше собственной крови, то для меня это было дикостью. Как можно торговать своими?!

— Бери выше, договаривались Орлан и Кречет. Но отец согласился с вирой.

Первой не выдержала Света. Она сорвалась с места и обняла бывшую принцессу. Сейчас моя невеста меньше всего соответствовала своему прозвищу Снежной королевы.

— Ну и боги с ними, пусть хоть все перья друг другу повыщипывают! — провела она за руку Софью к свободному месту за столом.

— Зато здесь вы в безопасности. У вас будет новая жизнь! Мы все рядом с Михаилом начали новую жизнь и не пожалели.

— Это я уже поняла, — кивнула бывшая принцесса.

Дальше я уже не стал слушать, ибо сынишка Милицы всё это время настойчиво дёргал меня за штанину:

— Дядя, они отовы! Иди!

А я вдруг понял, что вообще не представляю, как благословлять на счастливый брак.

Спускаясь с возвышения и принимая плащ с единой эмблемой ордена, я прокручивал в памяти хотя бы какие-то приличествующие событию отрывки клятв.

Возле кромки воды стоял грубо сколоченный деревянный помост, украшенный луговыми цветами, лентами и эмблемами солнц. На него мне и предстояло взойти.

«Чем-то виселицу напоминает», — прокралась в голову непрошенная мысль, но я отогнал её.

С возвышения прекрасно было слышно, как заиграла музыка. Это кто-то из кровников принялся наигрывать весёлый мотив на свирели. К нему тут же подтянулось ещё несколько человек.

Влюблённые парами подходили к помосту, держась за руки. Простая одежда без изысков: легкие платья с розовыми лентами в волосах у женщин, военная форма с плащами через плечо у мужчин.

Я машинально считал пары, не полсотни, как упоминал Маркус, а чуть больше. Пятьдесят четыре семьи. Я скользил по знакомым лицам кровников и чувствовал через кровную связь их тихую радость. Сомнений не было ни у кого. Лица их невест больше не несли печати обречённости, которую мы видели в инкубаториях.

Там светились надежда и уверенность.

И это их будет благословлять кровавое чудовище… Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и заговорил:

— Я не буду говорить, что брак — это священное таинство. Не буду говорить о правах и обязанностях, о любви и верности, об уважении и терпении. Нет. Не мне об этом судить. Я скажу о другом. Брак — это прежде всего союз, союз мужчины и женщины, в котором ваша кровь сольётся воедино и породит новую жизнь.