Светлейший-4. Корпус обреченных

В конце концов, я же и так начал передавать ему дела. Это все равно бы легло на плечи брата.

Виктор улыбнулся.

— Одобрят. Ты же сам говорил, пусть каждый делает то, что умеет лучше всего. А это, — он кивнул на заскучавшую медсестру за стеклом, — моя стезя.

Вскоре в комнатку снова заглянул Черкасов. У него в руках был бумажный стаканчик с кофе для задержанной.

— Что ж, Виктор Иоаннович. Если вы не передумали, полагаю, вам стоит познакомиться вашей будущей подопечной.

— С удовольствием, — брат шагнул к выходу и обернулся ко мне.

— Езжай домой. Прием начнется через два часа. Матушке точно понадобится твоя помощь. Я приеду, как только здесь все закончу.

— Договор.

И все же я остался. Было ужасно интересно посмотреть на брата в реальной работе. При мне он все ковырялся в книгах и законах, но я очень редко видел его «в поле». Поэтому я задержался буквально на минутку — увидеть, как он себя поведет.

Брат первым вошел в допросную — Черкасов отворил перед ним дверь. По-хозяйски оглядевшись, он скользнул взглядом по всем присутствующим и задержался на задержанной.

Затем поставил на стол портфель, который всегда по привычке таскал с собой, еще с Гельсингфорса.

— Добрый день, Алиса Павловна, — слегка кивнул он и, придвинув стул, сел рядом с медсестрой. — Мое имя Виктор Иоаннович Николаев, и с этого момента я — ваш защитник…

***

— Господи, Алексей! Мы ничего не успеваем! — Таня высунулась из двери своей комнаты, подхватив многослойные юбки вечернего платья.

— Почему ты все еще не одет?!

Я едва успел прижаться к стене, когда тащившие какой-то ящик лакеи едва меня не снесли.

— Простите, ваша светлость. Дорогу! Дорогу!

— Леша!

— Сейчас оденусь.

— Алмазные запонки! — напомнила сестра, когда служанки снова оттащили ее к зеркалу, чтобы посадить платье. — Отцовские! Он пожаловал их тебе на этот вечер!

На моей памяти впервые в этом особняке настолько бурно кипела жизнь. Даже когда мы переезжали и распаковывали скарб, все было далеко не так напряженно.

Сейчас же, казалось, наш дом охватило форменное безумие.

Декораторы завершали последние приготовления в анфиладе парадных залов. Это нам еще повезло, что мы давали не бал, а «всего лишь» прием на полторы сотни гостей. Танцы, конечно, предполагались, но их программа была урезана втрое.

Я как раз хотел было вернуться в свои апартаменты, чтобы с сожалением сменить банный халат и тапочки на смокинг, но…

— Алексей!

Я обернулся и увидел отца.