Книга 9. Пожиратель Драконов. Часть 3

Из-за того, насколько титан был огромным, оно сокращалось всего пару раз в минуту или около того, так что прямо-таки биением это назвать было нельзя.

Однако огромная энергия, которую я ощущал буквально кожей, от этого ничуть не уменьшалась. Предвкушая нечто невероятное, я пробурил дыру в стенке сердца и вплыл внутрь против потока устремившейся наружу крови.

Драконью форму пришлось принять просто для того, чтобы не сгореть в обжигающей мировой ауре, даже несмотря на закрывавший меня чёрный лёд. К счастью, пространство внутри сердца шестикилометрового титана было более чем достаточно.

А затем я просто снял всю защиту, позволив тяжёлой, густой и плотной крови титана окутать меня целиком.

Она была горячей, куда больше ста градусов по Цельсию, но куда сильнее обжигала скрытая в ней мировая аура. По сравнению с той кровью, которую я пил в желудке и даже в печени, здесь будто бы было жерло вулкана, в которое я самовольно сиганул.

Боль, к которой я уже начал привыкать после того, как моя собственная мировая аура стала плотнее, а тело – крепче, вернулась с новой, и даже большей силой.

Но хотя бы сейчас не нужно было следить за приказами. Всю концентрацию можно было пустить на процесс усвоения и уплотнения энергии.

Причём здесь он был намного эффективнее, так как мировой ауре было некуда улетучиваться: её концентрация снаружи была выше, чем внутри. Так что, хотя бо́льшая часть всё-таки терялась, КПД с десяти процентов вырос до почти сорока.

И от столь стремительно нарастающей мощи я, наоборот, ощущал невероятный, ни с чем не сравнимый восторг.

Если бы боль была хоть немного поменьше и в голове не проскакивали мысли о суициде, пожалуй, я так мог бы и мазохистом стать.

К сожалению (а может и к счастью), агония была по-настоящему адской. И на этот раз моё тело не просто ощущало боль. Энергии, вливавшейся в меня уже даже не только из попадающей в желудок крови, но и просачивающейся прямо сквозь шкуру, было так много, что мои ткани начали буквально тлеть.

Первыми этот эффект испытали на себе крылья.

Перепонки сначала стянулись, не позволяя раскрыть их полностью, а потом и вовсе порвались, став слишком хрупкими.

Затем я почувствовал, как иссыхает и превращается в настоящий наждак плоть в полости рта и носоглотке, потом в здоровом глазу началось жжение. Благо, я держал веки плотно закрытыми, иначе потом скорее всего опять пришло бы искать лекаря.

А потом и всё тело начало иссыхать, словно я был вялящейся в коптильне колбаской.