Безымянные боги

Губ у мертвяка давно не осталось, и Ждану хорошо были видны почерневшие редкие зубы, частью выбитые, частью раскрошенные, но как видно, общению мёртвого с живыми жто не могло помешать, как только отроки остановились, пасть мертвеца распахнулась, и он неожиданно приветливо заявил:

— Поздорову вам, добрые люди!

Почему-то это приветствие испугало Ждана гораздо сильнее, нежели вой и щёлканье клыков перед носом, ноги как-то сразу ослабели, спина взмокла, а глотка, наоброт вмиг стала сухой, но он собрался с силами и шагнул вперёд.

— Не тебе, погань мёртвая, нам здоровья желать, — произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Говори, зачем явился, а нет, так проваливай.

— Фу, грубияны, — мертвяк расстроенно всплеснул руками и Ждан почему-то подумал, что управляет им девка, уж больно вычурно вышло. Будто не израненный вой с мертвяком посреди гор разговаривает, а молодец перед девицей на ярмарке красуется, а та только отворачивается, причём в роли девицы сам Ждан…

— Говори, чего пришёл, башка гнилая, —повторил он.

Стервь, наконец перестал кривляться и в упор посмотрел на отрока.

— Сдавайтесь, — глухо просипел он. — Дальше вам не пройти, бежать не выйдет. Везде мои слуги стоят. Сдавайтесь, примкните к нам и будут вам, и жизнь, и почести, и слава, о какой даже мечтать не думали. Чудь никогда не стояла за светлую землю, а вы — дети чуди. Нечего вам здесь…

Бах! Шипованная палица опустилась на маковку мертвяка, смяв шлем, дробя череп, вбивая волю колдуна из мёртвого тела.

— Нечего тут… — пробасил крепыш Чусок, стряхивая ошмётки с палицы. — Будет меня ещё гнилушка учить, как слово держать.

Несмотря на напряжение, отроки рассмеялись, но уже через мгновение стало не до смеха, когда земля задрожала от топота сотен ног.

Мертвяки были повсюду — слаженным строем, сомкнув щербатые щиты, шли на отроков от Плетня, не менее сотни напирало сзади, карабкались по склонам, то и дело срываясь вниз, целились из луков и самострелов, замерев на уступах.

Не меньше трёх сотен, огромная, почти несокрушимая сила, не ведающая, ни боли, ни пощады.

Отроки ощетинились оружием, понимая, что живыми уже не выбраться, и Ждан с горечью подумал, что так и не исполнит наказ десятника, да ещё и погибнет в двух шагах от дома, что в двойне обидно.