Безымянные боги

И снова вперёд вышел мертвяк, на этот раз в богато украшенном панцире и шлеме, полностью закрывавшем лицо.

— Последний раз предлагаю, сдавайтесь! — глухо произнёс он. — Мне всё равно как вы в мою армию войдёте, живыми или мёртвыми, но… мне не нужны ваши смерти. Я не воюю с чудью.

Свистнула в полёте рогатина, запущенная мощной рукой. Мертвяка прошило насквозь, пригвоздив ко второму, что стоял за спиной.

Всё это в абсолютной тишине, мертвецы не знают ни боевых кличей, ни гнева, ни ярости, только скрежетнула сталь о сталь.

Всё так же молча мертвяки двинулись на отроков и тут за их спинами затрубил рог…

Сначала в тыл мертвякам ударила конница, всадники били стервь шестопёрами и кистенями, боевые кони теснили и сшибали нечисть наземь, а потом топтали копытами. Полусотня всадников рассекла строй мертвецов и принялась топтать и давить отродий тьмы. Следом за всадниками из-за скал выступили тяжело вооружённые ратники с топорами и булавами. Началась свалка — чтобы лишить мертвяка способности сражаться, нужно либо отрубить ему все конечности, либо разбить вдребезги голову, и если этого не сделать сразу с наскока, то дальше преимущество будет уже на стороне нежити, тем более что лучники никуда не ушли с уступов и били без промаха, в то время как им стрелы были не страшны.

Отроки тоже не стояли в стороне, как только ударила конница, Ждан, понимая, что другой возможности уже не будет, приказал пробиваться к проходу в Плетне.

Богатырского прорыва не получилось, они завязли в бою, но зато не позволили стерви ударить во фланг коннице, а там уже и сами всадники опомнились и выставили пики.

Кричали люди, хрипели и визжали раненные лошади, утробно рычали мертвяки, рубя без разбора и жалости и к другим, и к себе. Ждану снова досталось — он споткнулся о вяло шевелящегося изрубленного мертвяка, упал на четвереньки и тут же ржавый меч врезался в шлем, да не в скользь, а так, что только металл заскрежетал, а в голове зазвенело, а потом и вовсе свет померк в глазах.

Где-то в стороне полыхнула молния, потом ещё одна, над скалами расцвёл огненный цветок, лопнувший с невероятным грохотом.

— Отступаем! — заорал командир всадников и тут же рухнул наземь со стрелой в горле, но сильно поредевшая полусотня начала отступать под прикрытием пехоты, за ними шли и отроки. Ждана, вместе с остальными тяжело раненными тащили на плечах.