Безымянные боги

Гул и крик над рядами стоял просто невообразимый, словно не крохотный торг на окраине посада, а столичная ярмарка. Покупатели и купцы торговались, ругались, а кое-где даже за бороды и за грудки друг друга таскали, но все одинаково расступались, завидев богатыря с бляхой десятника на груди.

Ждан на торговый люд внимания не обращал, шагал себе, всё пытаясь сообразить, с чего и с кого начать поиски, и только когда взгляд зацепился за очередных кричащих и размахивающих друг перед другом руками спорщиков, наконец-то понял.

Даже чуть было не хлопнул себя по лбу, но вовремя спохватился. Негоже ему, служилому человеку, руками посреди торга размахивать.

А начнёт он с собственного десятка.

Глупо?

Может, и глупо, только начинать с чего-то надо. А самый простой способ что-то выведать — просто спросить. Может, из десятка сболтнул кто-то лишнего. За себя Ждан мог точно сказать, что никому ничего о службе не рассказывал, даже Сияне, хотя точно знал, что дальше неё слова не уйдут.

А вот у других лучше бы вызнать. Насколько ему было известно, Вячко и Любима, которые на рогатины волкодлаков брали, тоже десятниками отправили в Вежу, до них никак не добраться. С другой стороны, точно можно быть спокойным, что никто из них пакости не сотворит, остаются только Лан, Пятой да Томица. Лану с Томицей больше других досталось, так что их в стражу, пока определили, на стены, а Пятого, к десятку разведчиков Уйки прикрепили.

Это не очень хорошо. Уйка сам из боярских детей, и со Жданом они крепко не поладили, вечно соревновались во всём. Боярский сын почти никогда не уступал несмотря на разницу в силе и росте. Вот прознает, что Ждан у его человека что-то выпытывать начал, пусть и товарища бывшего, так ни за что не спустит.

Получается Пятого напоследок оставить надо. А сегодня-завтра разыскать Томицу, с ним Ждан лучше всего ладил.

Настроение немного исправилось, Ждан даже на радостях купил за полушку [1]калач, чтобы отметить подвижки в поисках.

Торговые ряды скоро закончились и снова потянулись амбары, загоны для скота, уже открывшиеся мастерские. Дальше от торга он свернул к окольному городу, где в основном и жил служилый люд.

Отыскать сотника Военега, под началом которого он служил ещё в прежнем десятке, удалось не сразу, тот ругался возле дружинной кузни со здоровенным кузнецом Дарёном, по прозвищу Клещ.