Эволюционер из трущоб

«Произведено в посёлке Мичуринский, Екатеринбуржской области, баронства Архарова К.И.». Я так и думал, произвели там же, где и киселёк, которым меня угощал спецназовец Гав. Интересно, жив ли он?

Я взял из коробки ещё пару батончиков, распечатал их, а обёртки запихнул обратно в упаковку и призвал Мимо. Мимик принял предыдущую форму и уставился на меня физиономией Артёма, только ростом он был не на голову выше, а с меня. Жутко захотелось прописать этой морде леща, но друга бить нельзя, а вот Артёму напакостить - ещё как можно.

— Коробку отнеси вон в ту комнату и спрячь под кровать. — Я указал на комнату Прохорова. — По дороге можешь съесть пару батончиков и, самое главное, запихни один распечатанный батончик под одеяло.

— Мимо, — улыбнулся мимик, показал мне большой палец, а после направился к комнате, держа коробку в руках.

Он безбожно шелестел по дороге, но это уже никого не беспокоило. Все давно спали. Когда я вошел в барак, услышал сопение и тихие всхлипывания, доносившиеся от кровати Сергея. Плачет? Ничего, сейчас я подниму ему настроение.

Тихонько подошел к кровати и приподнял одеяло.

Сергей и правда был весь в слезах. Заметив меня, он шмыгнул носом и быстро вытер глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я тут же приложил палец к губам.

— Тисе, — прошептал я и протянул ему два батончика, которые уже начали таять.

Глаза парня расширились от удивления.

— Откуда ты…?

— От велблюда. Зуй молся и потом не забудь помыть луки.

Сергей кивнул и снова спрятался под одеялом, жутко чавкая. Я же отправился в душевую, чтобы замыть следы преступления.

Вымыл руки, а заодно и лицо. Не хватало ещё получить выговор в первый же день. На пути в барак я пересёкся с Сергеем - он довольно улыбался.

— Спасибо тебе. Мы только по праздникам едим…

— Тисе. Если кто узнает, нам обоим клыска, — оборвал его я, и тот понимающе кивнул. — Топай в дусевую.

С чувством выполненного долга я вернулся в барак, залез в прохладную постель и прежде, чем уснуть, перехватил контроль над Мимо. Нужно было угостить шоколадом и прихвостней Прохорова.

А то как-то не по-людски получается. Когда подготовка к новому дню была завершена, я закрыл глаза и уснул.

Сон был таким же сладким, как шоколадный батончик, а потом прозвучала сирена. В барак ворвался наш куратор. Углов Иван Викторович. Его зализанная на бок чёлка сейчас стояла дыбом, глаза светятся фиолетовым, а от тела куратора исходила столь мощная аура, что казалось, будто в бараке резко закончился воздух.

— Подъём! — рявкнул он.