Эволюционер из трущоб

Это объясняло, по какой причине моё ядро маны столь медленно заполняется, несмотря на неплохо развитые энергетические каналы.

Ещё четыре месяца пролетели как один день. Бесконечные тренировки днём, ночью. Безуспешные попытки достать образцы ДНК у кураторов и тренеров, а ещё жор! Жор и ещё раз жор! Я ел, как не в себя! И знаете, что? Это окупилось. В один из дней я погрузился в чертоги разума и увидел, что мышечная дистрофия исчезла.

На пирамидальной колонне, в отверстии где раньше располагался кристалл белого цвета сейчас было пусто.

Пусто — и всё тут! Сконцентрировавшись на ячейке я услышал вибрирующий женский голос «доминанта „Мышечная дистрофия“ разрушена. Желаете её восстановить?». Ага, просто мечтаю!

Через месяц после этого нас повели на плановый медосмотр, и я верещал от радости, когда услышал свой рост и вес. Кудрявые волосы медработницы прятались под чепчик, а на носу, словно сопля, висели очки с диоптриями. Она была резковата и груба, но это и понятно. У детей пансионата был паршивый характер, за день женщину доводили до белого каления.

— Михаил двенадцатый. Рост… — женщина поставила меня спиной к измерителю и опустила сверху пластину на голову, придавив отросшие лохмы. — Один метр и один сантиметр. Давай, давай. Топай сюда, чего встал? — поторопила она меня и указала на весы. — Вес пятнадцать килограммов и двести граммов. Напомни, сколько тебе? — спросила она, посмотрев на меня поверх очков.

— Почти два года, — чётко сказал я, так как уже научился выговаривать и »Ч», и «Ш».

А вот с проклятой «Р» справиться пока не удалось.

— О, боги. Людочка, ты слышала? Этому акселерату всего два года, а он уже размером с трёхлетку. Надо сказать Зинаиде, чтобы поменьше их кормила, а то слишком быстро растут, одежды не напасёшься. Ха-ха, — пошутила врачиха, но её подруга, сидящая за компьютером, лишь закатила глаза. Видать, подобные шутки её уже порядком достали. — Ладно, топай отсюда, переросток. Здоровье у тебя отменное. Нареканий не имею.

Я вышел в коридор, сияя довольной улыбкой, и заметил печального Сергея.

Он стоял рядом с бараками, прислонился спиной к стене и о чём-то размышлял, глядя в пустоту.

— Чего глустишь? — спросил я, встав рядом.

— Через пару месяцев мне исполнится шесть, — пояснил он, думая, что я хоть что-то понял.

— Плиготовлю тебе подалок. Видел, на кухню завезли новую палтию батончиков.

— Ты не понял. Когда тебе исполняется шесть, переводят в другой пансионат. Тренировки жестче, условия тоже.