Эволюционер из трущоб

— Константин Игоревич велел выполнить одно ваше желание. Чего вы желаете, молодой господин? — Дворецкий расплылся в улыбке, от которой по спине побежал холодок.

Сразу стало ясно что это необычный человек. Он опасен. И только поэтому я не стал говорить «хочу, чтоб барон повесился». Эта шутка может стоить мне жизни. Да и зачем такое говорить? Папаша всё равно не полезет в петлю. Поэтому вслух я сказал:

— Хочу, чтобы мама жила в хороших условиях и на полном обеспечении.

Услышав это, мама тут же прослезилась.

— Миша, да ничего не нужно. Ты лучше что-то для себя пожелай. Может, комнату личную или ещё что, — сбивчиво говорила она, всхлипывая.

— Холосо. Хочу, чтобы мама жила вместе со мной в пансионате, — изменил я выбор, так как если её переселят поближе, то с барского стола я её всяко накормлю в любой день недели.

— Михаил Константинович, увы, вторая просьба не может быть удовлетворена. Елизавета Максимовна по-прежнему будет посещать вас один раз в месяц. Но улучшить её жилищные условия мне вполне под силу.

— Миша, да не надо. Я тебя прошу… — взмолилась мама, вытирая бегущие по щекам слёзы.

— Мамуль, помолчи, пожалуйста. Я уже всё лешил. — Я заглянул в глаза дворецкого и протянул ему руку. — Улучшаем условия жизни.

— Как вам будет угодно, — кивнул дворецкий и ушел.

***

Казань.

Город, поглощённый аномалией.

В небе над городом мерцали яркие вспышки, чем-то похожие на полярное сияние среди воцарившейся здесь вечной кромешной ночи. Но нет.

Если бы человеческий взгляд способен был в этой тьме различить силуэты созданий, от которых исходило таинственное свечение, то обладатель его в ту же секунду поседел бы от увиденного.

Хищные твари рыскали по округе в поисках плоти. В этих краях давно не осталось людей. Да и что им здесь делать? Разве что стать добычей. А вот глубоко под землёй ещё теплилась жизнь. Странная, местами безумная, но жизнь.

Имперский научно-исследовательский институт приютил три десятка человек, один из которых потянул на себя массивную стальную дверь.

Она со скрежетом открылась, и человек вошел в тускло освещённое помещение.

Одинокая лампочка свисает с потолка, слева стол со стулом, а в дальней части комнаты висит пленник. Его подвесили под самый потолок и, судя по синякам на обнаженном торсе, очень часто били.

— Доброго утра, Александр Константинович, — сказал человек со смеющимся лицом и глазами, в которых, похоже, лопнули все капилляры.