Кинопольский волк

Однако они уже довели до белого каления оперативников. Примечательно, что их поддерживает та самая адвокатская контора.

Таким образом, мы имеем довольно серьёзное взаимодействие трёх весьма опасных сил. У них явно есть общая цель, которую они преследуют. Что это за цель, мне пока неизвестно.

Росамаха хмурилась. Но тут её лицо посветлело.

— Вспомнила!

— Что такое?

— Ты ведь Воробьюхина допрашивал? Который на охоту с Кинелем ходил?

— Это был не допрос. Протокол не вёлся.

— Не важно. Он сказал тебе, что было на охоте?

— Нет. Он отказался говорить на эту тему.

— Мне Вьюгин рассказывал. История такая, известная, но известная мало кому. Потому что мало кто видел.

— Если ты её расскажешь, ты, возможно, окажешь большое содействие следствию.

— Охотились они в заповеднике. Как ты сам знаешь, в этом нет ничего удивительного. Дуболомов ходил у Кинеля в друзьях и разрешал ему всё. Это сейчас, как пришёл Апраксин, оттуда шишку не возьмёшь и зайчика не сфотографируешь.

А для Дуболомова заповедник был всё равно, что дворик перед домом. Даже Кинель, городской человек, от такого отношения обычно морщился, а господину председателю кинопольского Мантейфеля хоть бы хны. Он был готов на скальном дубе шашлыки жарить, плевать, что дерево в Красной Книге. И опрадывался ещё. Дескать, мы люди, а значит, тоже живая природа — про это и Вернадский говорил. Образованная сволочь, что может быть хуже.

— Необразованная.

— Что?

— Необразованная сволочь может быть хуже, чем сволочь образованная.

— Спасибо, уточнил. Ну вот, и Кинель решил пошутить. Он даже не стрелял никогда. Просто смотрел. А потом, когда олень умер, подошёл, вспорол живот и стал доставать кишки. Они дымятся, горячие. А он их ножом отрезает и в рот. Пробу снимает. Тот, с кем он приехал, кажется, в обморок грохнулся.

Видимо, это и был воробьюхин.

— Было бы интересно узнать, что из себя представляют эти кишки на вкус.

— Сосиски с сырым ливером. Раньше колбасу из кишок и делали. Набьют фаршем с пряностями и можно есть. Но выглядело страшно. У оленя ноги ещё дрожат, а он кишки поедает. Бр-р-р. Никакого уважения к живой природе.

— У древних охотников его тоже не было.