Кинопольский волк

— Не важно. Выходи.

Приступ почти прошёл и Лакс чувствовал себя почти нормально. Убийство казалось чем-то очень далёким, словно оно произошло на другом конце галактики.

Волченя снова подошёл к железной двери, нажал кнопку вызова и почти со злорадством услышал возглас сирены.

— Кто там? — спросил голос. Лакс отметил, что отвечает почему-то Копи.

— Это Волченя. Тут Лучевский пришёл, микстуру просит.

— Сейчас принесу, — и, чуть в отдалении, — Как, parbleu, этот громкий вызов выключить? Надоел реветь!

Тишина и какой-то стук.

— Держи, — она сунула склянку Лучевскому, — И смотри, чтобы больше не проливали. На ближайший месяц микстура отменяется.

— Как отменяется? — Лучевский вытращил глаза, — Этого же им на две недели, от силы.

— У вас рядом лес.

И захлопнула дверь.

Лучевский посмотрел на склянку, а потом осторожно переложил её в сумку.

— Что случилось? — спросил он у Лакса, — Ты что-нибудь знаешь?

— Хозяина клиники убили, — ответил наш герой, — кажется. И никого не пускают.

— Прямо в клинике убили?

— Нет. В городе где-то.

Лучевский присвистнул. Свист, надо сказать, был весьма мелодичным.

— Значит, будем без неё… А ты тоже тут лечишься?

— Я его племянник.

— Да, вляпался ты порядочно. Уже нашли, кто убил?

— Нет, не нашли. Никто пока не знает. Но там уже человек из Мантейфеля. А меня на улицу выгнали.

— Это не проблема! — сообщил Лучевский, вызывая лифт, — Меня почти каждый месяц выгоняют. А я до сих пор там, где был.

— Ты не знаешь, где можно заночевать? Не в гостинице, а просто переждать ночь, пока они закончат обыск в клинике? Я же не разбираюсь в этом.

— Ну… можно, например, у меня.

На солнце наряд Лучевского засиял всеми возможными красками. Лакс даже попытался определить, что же написано на майке, но буквы были слишком витиеваты, и так и норовили превратиться в деревья, лианы и весёлых зверушек.