Кинопольский волк

— Если до ночи не откроют, это не страшно, — сообщила девушка, — ночевать нам всё равно в лесу. А вот если до утра никто не придёт, то отсыпаться будем на улице. Даже скидываться не станем, чтобы не уставать. Будем жить собачьей жизнью.

— А что, можно перекидываться самому? — Лакс встрепенулся.

— Конечно можно! Слушай, ты из какого леса приехал? Оборотень, а самых простых вещей не знает!

— Из оксиринского.

Копи смотрела на него с подозрением.

— Слушай, хватит издеваться. Ты что нас, на школьный курс биологии проверяешь?

— Ты о чём?

— Тебе сейчас сколько лет?

— Шестнадцать.

— И ты никогда раньше не перекидывался?

— Нет.

— Сегодня ночью в первый раз?

— Да, а что? До этого только приступы были. Наверное, меня дядя от этого и прооперировал, чтобы шерсть не росла.

Копи повалилась на траву и каталась там, звонко хихикая. Лучевский смотрел то на неё, то на Лакса, словно извиняясь за абсурдность этого ужасного мира.

— Копи!

— Про-о-опе-ри-ро-вали… ой, умру… операция… хи-хи-хи-хи…

Лакс отвернулся от неё и попытался вернуться к естественнонаучным мыслям. Но вместо генетики в голову пришла цитата из классика: «О, эти женщины, понятия в них мало.

— Нет, ну хватит издеваться! Нормально скажите — как перекидываться самому?

— Ты уже скидывался, наверное, — предположил Лучевский, — Раз с нами говоришь, то скидывался. Ну вот, перекидываться — это почти то же самое, только в обратную сторону.

Лакс проверил воротник, вытянулся на носках и попытался оттолкнуться от земли.

— Это как давление, — Лучевский снова пытался выражаться научно, — я читал, был такой эксперимент. Ставят перед человеком прибор, который измеряет давление, подключают и просят — сделай так, чтобы стрелочка поднялась. Человек пыжится, пыжится, потом в голове что-то делает — и стрелочка поднимается, лампочка вспыхнула.